– Куда меня отправят? – Кажется, Эвелин никогда не смела даже поднять глаз на мачеху, иначе почему та вдруг набросилась на меня с руганью? Выслушав поток брани, из которой я поняла, что должна быть благодарной, уже за то, что меня отправляют в какое-то захолустье, а не выгоняют на улицу.
– Думаю, дэйну вряд ли понравилось бы, если бы вокруг начали судачить о том, что он выгнал на улицу несчастную жену уже через пару часов после бракосочетания. – Скептически возразила я. А у мачехи отвалилась челюсть от подобной наглости.
– Замолчи и не смей сказать ничего подобного дэйну! – Прошипела мачеха, бледнея, а затем покрываясь пятнами.
– Как скажете, маменька. – Я закатила глаза, подхватила приготовленный для меня саквояж и распахнула дверь. – Надеюсь, вы попрощаетесь с любимой падчерицей перед отъездом?
Меня провожала служанка в чепце. Причем вывела она меня через черный ход, и мне самой пришлось возиться с дверцей экипажа.
Никогда не считала, что сбегать со свадьбы – достойный поступок. Но вот так выкидывать новоиспеченную молодую жену за порог через час после торжественной клятвы – просто отвратительно! Может, и хорошо, что я больше не увижу этого Джеспара Мортона.
Экипаж ехал мягко, так что я почти задремала. За окном была кромешная тьма, а стократно думать одну и ту же мысль: любой от скуки помрет. Сто вопросов и ни одного ответа.
Наконец, меня качнуло, колеса скрипнули, и экипаж остановился. Дверь распахнулась в черноту, а из нее протянулась рука, на которую я и оперлась, спускаясь вниз. На передке экипажа тускло светил фонарь, немного разгоняя ночной мрак.
– Поместье Амберфилд в вашем полном распоряжении, дэйна Мортон. – Кучер отвесил мне шутовской поклон, потом бесцеремонно взял мою руку и приложил ладонью к золотистому кругу в центре ворот. Кожу обожгло холодом, а ворота стали приоткрываться.