Услышав эти слова, Смирнова сразу поняла, что воззвать Макса к разуму ей никак не удастся — поздно, он уже вошел во вкус. И Вере ничего больше не оставалось, кроме как, воспользовавшись его замешательством, быстро вскочить с кровати и порывисто броситься к выходу.
Но Золотов, мгновенно сориентировавшись, успел ее поймать и оттащить назад. Не обращая внимания на сопротивление, он развернул девушку к себе спиной, заставив упереться руками в кровать, а сам, придерживая ее одной рукой за бедра, достал из кармана презерватив и зубами разорвал обертку.
Вера четко осознавала, что борьба бесполезна, но и безропотно подчиняться она не могла и не хотела. Силы иссякали, еще несколько секунд, и падение в пропасть станет неизбежным. Сердце болезненно сжималось, пропуская удары, и каждый вздох давался с огромным трудом.
Это пограничное состояние угнетало: с одной стороны, у нее еще был шанс выбраться, и крошечная надежда продолжала теплиться в душе; но с другой — не осталось физической возможности воспользоваться этим последним шансом, и ожидание своей участи убивало ее изнутри.
Максим задрал платье и, натянув латекс на возбужденную плоть, стянул с Веры трусы до колен. Проведя пальцами вдоль промежности, он схватил с тумбочки первый попавшийся тюбик и, открыв его, выдавил содержимое на ягодицы, так что капельки масла стекали к лону.
"Девушка резко напряглась и рефлекторно сжалась, не желая пропускать его внутрь. Моральная боль смешалась с физической в жгучий коктейль, медленно, но верно уничтожая ее. Нервы были натянуты, будто струна, и чем больше Вера сопротивлялась, тем острее испытывала боль.
Золотов не церемонился: жестко вдалбливался в упругие бедра, ощущая, как тугие мышцы плотно обхватывают его изнутри. Не сдержав глухой стон наслаждения, он шлепнул ладонью по нежной коже, с упоением наблюдая, как появляется розоватый след. Проникнув руками под платье, рванул бюстгальтер вниз и зажал соски между пальцами, то оттягивая, то покручивая подушечками.
Вера закусила губу как можно сильнее, чтобы переключиться.