Знал, что она стесняется, и не торопил — пусть привыкнет к новым для нее ощущениям. Он уже испытал на себе ее страсть и темперамент и теперь непременно хотел раскрепостить ее, показать ей, какая она на самом деле.
Ира сгорала в огне его желания, все сомнения разбивались вдребезги, мелкими осколками рассыпались по коже и приятно покалывали, вызывая сумасшедшие мурашки. Не отводя взгляд, она нервно сглотнула и, приняв его правила, продолжила медленно спускаться вниз по животу.
Тимур дышал через раз, с каждым вдохом распаляясь все сильнее.
Романова едва уловимо провела пальцами по бархатистой коже, прислушиваясь к себе. Поняв, что никаких негативных эмоций этот процесс у нее не вызывает, полностью обхватила затвердевшую плоть рукой, плавно проходясь по всей длине.
Громов захрипел от наслаждения, граничившего с мукой, и, не вытерпев, впился в ее губы жарким поцелуем.
Громко застонав, Ира прильнула к нему всем телом, жадно отвечая на требовательные ласки. Теплая вода, стекавшая по их телам, казалась холодной, но не способна была потушить тот огонь, что разгорался внутри. Наконец оторвавшись от сочных губ, Тим одним движением развернул Ирину к себе спиной и прижал грудью к прохладному стеклу, срывая сдавленный всхлип.
Он яростно целовал ее плечи, блуждая ладонями по обнаженному телу, умело распалял сексуальное желание.
— Пожалуйста… — прошептала Ира, умоляя скорее закончить эту сладостную пытку. Ей было совершенно наплевать, как она выглядит и какое впечатление может произвести, все принципы и установки отошли на второй план, не существовало больше ничего, кроме ее мужчины и восхитительных, невероятных ощущений.
Сдерживаясь из последних сил, Громов старался не причинить ей боль, но жажда обладания застилала глаза.
Резкое, внезапное проникновение заставило Иру протяжно застонать. Чувствуя, как его плоть заполняет ее всю, полностью, она погружалась в пучину запредельно острых эмоций. Уперлась ладонями в стенку и инстинктивно прогнула поясницу, увеличивая глубину проникновения.