Совершив несколько рваных фрикций, Тимур довел ее своими ласками до исступления и вышел.
— Ты ведь хочешь меня? — спросил он, склонившись к ее уху и, не дожидаясь ответа, слегка прикусил мочку. — Произнеси это вслух.
— Нет, — охваченная любовной горячкой, Ира задрожала.
— Да, — настаивал Громов, лаская ее промежность головкой члена.
— Хочу…
— Полностью.
— Я хочу тебя, — выдохнула она, изнывая от перевозбуждения.
— Умница, — в качестве поощрения Тимур несколько раз вошел в ее жаждущее лоно и вновь выскользнул, оставив внутри лишь головку.
Ира была на грани, она никак не ожидала, что эти сладостные мучения так затянутся. Тим намеренно доводил ее до такого состояния, видел, как она завелась, и дразнил, обостряя ее ощущения.
— Я весь твой…
— Что?
— Дальше сама, — пояснил он и хитро улыбнулся.
Долгие секунды борьбы с собой. Поражение. Она настолько сильно хотела его, что уже не могла совладать с эмоциями. Подавшись назад, сама начала насаживаться на пульсирующий член, звонко шлепая ягодицами о крепкие мужские бедра, и эти звуки перебивали шум льющейся воды.
Хрипя от удовольствия, Громов сжимал в руках упругую грудь и лихорадочно терзал соски, то оттягивая их, доставляя сладкую боль, то нежно перекатывая между пальцев. Он был грубым, но ей это нравилось. Ира не узнавала себя, это была совершенно другая женщина — беззастенчивая и развязная, владеющая ее телом и вытворяющая такие вещи, о которых Романова и думать стыдилась.
Чувствуя приближение оргазма, она замедлила движения, судорожно хватая ртом воздух. В глазах темнело, мышцы были расслаблены настолько, что Ирина еле держалась на ногах. Молниеносно среагировав, Тим крепко взял ее за бедра и начал остервенело насаживать на свой член. Она громко кричала от восторга и, прижимаясь к холодному стеклу, пыталась сохранить равновесие.
Ощутив ритмичные сокращения вокруг своей плоти, Тимур несколько раз глубоко вонзился в нее, заполняя собой по максимуму.
Немного отдышавшись, Громов выскользнул из влажного лона и, развернув Иру к себе лицом, внимательно посмотрел на нее. Опьяненные страстью глаза и искусанные в кровь губы говорили о том, что ей тоже было хорошо. Довольно улыбнувшись, он прижал ее слегка подрагивающее, обмякшее тело к своей груди. Ирина благодарно обняла его в ответ — если бы не Тимур, она непременно бы упала.