На второе принесли банальные макароны по-флотски, но привередничать не приходилось. В конце концов ночь на дворе. Да и оголодал.
— Еще что-нибудь? — уточнил караульный.
— Комнату, — ответил я, прожевав. — Есть свободные комнаты?
— Есть, — подтвердил кавказец и выложил на край стола ключ с биркой.
— Сколько с меня?
— Сейчас скажут.
Парень надел ушанку и ушел на улицу, а один из крепышей оставил игру в нарды и двинулся ко мне.
— Говоришь, пешком пришел? — спросил сильно располневший мужик в спортивном костюме.
— Пешком.
— И долго шел?
— Не, недолго, — покачал я головой, наливая себе вторую кружку горячего травяного чая. — От реки.
— А там?
— А там грузовик мой остался.
— Вот как? — озадачился толстяк. — По переправе ехал? Она же закрыта! Сам знак ставил! Все до моста в объезд едут.
— Вьюга, — пожал я плечами.
— Повезло, что жив остался.
— Это точно.
— Так это надо отметить? — перешел к делу местный заправила. — Девочку?
— Нет, — отказался я. — Спать.
Хватит с меня уже девочек. С одной решил съездить на экскурсию, в итоге чуть голову не оторвали.
Но кавказец отходить не спешил.
— Ты посмотри сначала, — всерьез вознамерился он запустить руку в мой кошелек. — Шикарные телочки, других не держим!
— Не, спать.
— Не хочешь на ночь брать — возьми на час!
— Сто грамм коньяка — и баиньки.
Толстяк фыркнул и отправился за выпивкой.
— Только хорошего! — предупредил я.
Коньяк оказался неплохим, правда, и содрали за него немало. Примерно в такую же цену встал бы час наедине с местной жрицей любви. Но я заплатил не торгуясь.
Как ни крути, коньяк лучше. От него разве что голова наутро тяжелой будет, а общение с местными ночными бабочками на пользу здоровью точно не пойдет. Никогда не знаешь, что на винт намотаешь.
В несколько глотков я влил в себя коньяк, взял ботинки и чайник и босиком отправился в выделенную мне комнату на втором этаже. Задвинул за собой засов, разделся и отключился, даже не успев натянуть одеяло.
Проснулся от стука. Стучали в голове, так поначалу показалось. Потом только понял, что колотили в дверь.
— Чего? — прохрипел я пересохшим ртом. Толком не выспался, голова была чугунной, глаза слезились, а нос не дышал.
— Чек-аут! — ответили с характерным акцентом.
— Чего?! — опешил я, но все же выбрался из-под одеяла и, пошатываясь, подошел к двери.
— Время выезжать! — повторили из коридора.