Дикая слабость сковывает так, что не могу даже пошевелиться. С большим трудом разлепляю веки и пытаюсь понять, где нахожусь. Все какое-то темное, ветхое и жуткое. Избушка на курьих ножках прямо. Что это за нафиг? Как я здесь оказался?
Пытаюсь поднять голову, но боль сдавливает виски с такой силой, что не выдерживаю и со стоном отпускаю обратно. Пробую сфокусировать взгляд, но тщетно – картинка плывет, сливаясь в одно безобразное пятно, и мутить начинает сильнее. Вновь закрываю глаза и дышу глубже через нос.
– Очнулся наконец.
Опасливо приоткрываю глаза и облегченно выдыхаю. Никакой Бабы-Яги нет. Привидится же такое.
– Раз в себя пришел – может, и выживешь, – вновь слышу этого голос и титаническим усилием воли заставляю себя повернуться. Неподалеку стоит стол, заставленный какими-то баночками, и небольшого роста старушка ловко перебирает их.
Все интереснее… но я не помню ее. А самое стремное, что я не помню себя. Сказка какая-то, причем совсем не добрая.
– Кто вы? – хриплю и совершенно не узнаю свой голос.
– Анисья, – отмахивается бабка, но мне это ни о чем не говорит. Но не Яга, что уже неоспоримый плюс.
– Исчерпывающе…
– Какая тебе разница? – фыркает она.
– Спасибо, конечно… А я хоть кто?
– Понятия не имею. – Анисья пожимает плечами и протягивает мне кружку с дымящимся напитком странного цвета. – На вот, выпей лучше.
Благоразумно решаю не спорить и делаю глоток. Мерзкая жижа попадает в рот, обжигает и вызывает тошноту.
– Какая гадость, – неприятно морщусь от вкуса и запаха. – Что это?
– Сколько от тебя ненужных вопросов, – хмурится бабка, отчего ее лицо становится еще более сморщенным.
Вдыхаю побольше воздуха, задерживаю дыхание и мужественно вливаю в себя это горькое и вонючее нечто. Желудок недовольно урчит, но больше не пытается выплюнуть эту гадость.
– Вот и славно. Глядишь, и правда очухаешься. – Анисья окидывает меня каким-то странным взглядом и забирает кружку. – Я-то уж думала все…
Очень жизнеутверждающе. Да и вообще старушка такая «позитивная».
Через пару минут чувствую, как боль немного отступает.