— Почему одним так везет: они никогда не болеют, — проворчала я крайне раздосадовано, — а другие вынуждены влачить жалкое существование, цепляя всякие болячки одну за другой?
Я с ненавистью посмотрела на свои мертвые ноги, припомнила все шрамы и переломы, обозначенные в медицинской карте. Некоторые из них появились еще до аварии, и жизнь достаточно длинная, чтобы нахватать новых.
— Это все лес, Флоранс, — объяснил Халле неубедительно. — Свежий воздух и натуральная еда.
Я раздраженно скривилась, вспоминая, как его друг Олле сломал руку.
Однако спустя несколько дней рука Олле выглядела как новенькая, даже шрама не осталось.
«У норвейцев в силу здорового образа жизни повышенный метаболизм, Флоранс», — попытался обдурить меня Халле, но верилось с трудом.
Квэны явно знали рецепт быстрого исцеления, которым ни с кем не собирались делиться.
— Поэтому ты всегда настолько горячий, будто у тебя лихорадка? — подначила я.
Халле скрытно рассмеялся, не поворачивая головы.
— Да это просто ты как ледышка, Флори, — покачал головой друг, однако взглядом меня так и не удостоил. — Сидишь, не двигаешься, вот и замерзаешь постоянно.
— Если я ледышка, то кем назвать Линет? — Ее кожа была даже горячее, чем у Эрлинга, а у водителя «камаро» — вообще огонь по сравнению.
Обычно я не упоминала подругу при Халле, потому что результат всегда был один — он злился.
Друг напрягся, пальцы впились в обшивку дивана. Но промолчал, снова ничего не сказав.
— Как же это бесит! — в сердцах высказала я, разворачивая коляску в сторону кухни. — Ваши тайны у меня уже в печенках сидят, Халле!
— Ты куда?.. — крикнул он расстроенно, когда я включила воду в раковине.
— Развлекайся! — сердито буркнула я, мучительно намывая посуду. — А у меня дел невпроворот!
Я уже была сыта по горло тайнами и нежеланием людей, называющих себя друзьями, делиться ими.
Каково же было мое потрясение, когда вечером я не обнаружила заветного тома на верхней полке!
Я попросила Шарлетт его достать, но опоздала — Халле утащил тайны Бестиария с собой.
Если бы он не поступил так, я бы и дальше считала написанное выдумкой необразованного средневековья.