Уля, не время сейчас. Надо делать то, зачем пришла.
Раз уж такая удача.
Елизавета утащила Розгина к окну, а я оглянулась. Картина висела на прежнем месте. Я успела сделать несколько фото, прежде чем Макс и хозяйка вернулись обратно.
Спешно отошла в сторону, к роялю.
Моему роялю, стоящему в гостиной.
Когда-то я на нем играла. И мама играла. У нее был талант. Она безумно красиво пела, играла, как профессионал.
Провела ладонью по полированной поверхности, не удержалась.
Рояль ответил мне знакомым теплом дерева.
Ну, здравствуй, старинный друг.
- Вы играете? – Елизавета подошла ближе, улыбнулась.
- Да. Немного.
- Так здорово! Я совсем не умею играть, - она погрустнела, так мило, что я невольно посочувствовала ей. Потрясающе приятный человек. Интересно, она имеет отношение к людям, забравшим эту квартиру у нас с братом? Почему-то мне думалось, что нет. Слишком она… Чистая какая-то.
- Может, сыграете? Немножко… Так хочется узнать, как он звучит.
- Нет, - я начала отказываться, но тут поймала взгляд Розгина. Он еле заметно кивнул мне. – Хорошо… Если только чуть-чуть…
Я села за рояль, открыла крышку, провела по клавишам.
Взяла на пробу несколько нот.
Надо же, не расстроен совершенно!
Мелодия легла сама. Волнующая, замыкающаяся в круг, словно вихрь. Я на несколько мгновений забылась, закрыла глаза, погружаясь в любимую мамину композицию.смен
Вспомнила, как она играла ее, так же, закрыв глаза, а мы сидели и слушали.
Как мы были счастливы тогда! И как горько, что мы этого не осознавали! Никогда не осознаешь радость текущего момента, не задумываешься о том, что в следующее мгновение его уже может и не быть…
Мелодия завершилась, закруглившись, мягко завихряясь и оседая у наших ног.
- Что это? – почему-то шепотом спросила Елизавета. Она была взволнована, на нежном красивом личике – слезы.
- Это рондо. Песня восточного ветра.
- Как… Необычно. Вы – потрясающе талантливы, Катя!
- Нет, я просто грамотный исполнитель.
- Нет, у вас определенно талант, - неожиданно раздался незнакомый мужской голос.
И в этот момент Розгин резко шагнул ко мне и вперед, заслоняя.
А я даже не сразу смогла сообразить, что в комнате появился еще один человек, от которого меня Розгин и заслонял.
Мир сдвинулся. И полетел прочь.
Мир сдвинулся. И полетел прочь.
Не то, чтоб Розгин не предполагал, что пиздец может нагрянуть незаметно.