— И почему вы все со мной не соглашались, когда я говорила, что Генрих не тот, за кого себя выдает? Я, пока ехала к дому, успела рассказать Роберту и о бардаке, который этот гад здесь устроил, и о его контракте. Так он мне не поверил, представляешь? Сказал, что мы преувеличиваем! А ведь он уже знал про обман с фондом! Удивил, когда примчался следом!
— Роберт — молодец! — похвалила Катя. — Прости, я оставила телефон наверху в спальне, когда спустилась на разговор с Генрихом.
— Вот и хорошо, что оставила! Знаю тебя, успокоила бы, что все в порядке, — Оксана поправила полотенце, посмотрела на себя в поднесенное зеркало.
— Зеркало? Генрих его покупал, решил забрать.
Появился Роберт:
— Аптечка есть?
— В шкафчике в санузле.
— Не переодевайся, — оценив ее вид, попросил он. — Надо все это сфотографировать. На всякий случай.
— Для чего?
— Как доказательство, — коротко пояснил он. — По очереди, каждая на свой телефон. Затем вместе.
Пришлось Кате идти за телефоном. Запечатлев следы борьбы, они стали дожидаться итогов мужской разборки. Учитывая, что Роберт отличался уравновешенностью, хладнокровием и умел убеждать, в положительном результате они не сомневались. Понятно, что полицию вмешивать в это дело никому не хотелось. Даже несмотря на явное проявление насилия в отношении обеих женщин, учитывая Катины урезанные права и местные законы, всё могло обернуться против нее.
Наконец открылась дверь кабинета, в прихожей послышались мужские голоса, которые снова стихли за закрытой входной дверью. Завелась одна машина, следом другая. Ничего не понимая, женщины бросились к монитору камер наблюдения: все в порядке, Роберт освободил выезд со двора и, выпустив Генриха, занял опустевшее место.
— Ну что? — встретили его в прихожей женщины.
— Больше он здесь не появится, — успокоил Роберт и повернулся к Кате.
— Уже нет. Пройдет. Спасибо, что приехал!
— Спасибо, Роберт! — поблагодарила и Катя."
"— А теперь давайте пойдем на кухню, и вы мне спокойно расскажете, что здесь случилось, — мужчина разулся, аккуратно поставил обувь на полку в углу. — Версию Генриха я уже слышал. Теперь хочу послушать вас. Будем надеяться, что инцидент себя исчерпал, но надо быть готовыми ко всему.