Когда на территорию заехала машина, я едва не подпрыгнула от радости — так сильно соскучилась по любимому, что едва не бегом бросилась к дверям.
— Эй, тише, — улыбнулся Руслан, ловя меня, набросившуюся на него. А затем шепотом добавил: — Мы же не один.
— Да, прости, — виновато ответила я. — Как прошел твой день?
— Неплохо.
— Пойдем, покормлю тебя?
— С радостью.
Волков хоть и старался этого не показывать, но я все же заметила, что выглядел он весьма уставшим. Похоже, не все было так уж гладко, как он мне расписывал накануне.
Но прежде чем пытать его вопросами, решила сначала покормить.
Пока накрывала на стол, поймала себя на мысли, что хоть мне и понравилось в квартире у Руса, здесь было какое-то странное ощущение, что мы были не просто парой. Семьей, что ли. Это было странно еще и потому, что буквально днем мне от этого дома хотелось выть от тоски. Но стоило вернуться любимому мужчине, и все преобразилось. Дурацкая улыбка так и не сходила с моего лица. И когда все было почти готово, я почувствовала мужские руки на талии.
— Как же я соскучился… — почти прохрипел тот, прижимаясь ко мне.
О, и его желание я ощутила в полной мере.
— Так, может, подеим после? — с надеждой спросила я.
— Нет, Оль, поговорить надо.
— О чем? — тут же насторожилась я, почувствовав в его голосе серьезные нотки. Но Рус только покачал головой. Ясно. Не здесь.
В общем, пришлось приниматься за еду. Муж был задумчивым и малоразговорчивым. На вопросы отвечал односложно, и, кажется, постоянно витал мыслями где-то далеко.
Я уже вся извелась — ведь успела себе надумать всякого. И далеко не все мысли были радужными.
После ужина он помог мне убрать со стола, а затем взял за руку и повел в спальню. К тому моменту, как мы оказались в зоне без камер, я уже так себя накрутила, что казалось, взорвусь от любого слова.
— Что-то случилось? — не выдержала я, когда дверь за нами закрылась.
— Я видел твоего отца сегодня.
— И? — недоуменно спросила я.
— И он знает, что ты жива. И что мы женаты.
Неожиданно, конечно. Вообще я не думала, что наше спасение долго удастся скрывать. Почему-то мне казалось, что уровень власти Мансурова позволит ему докопаться до правды. Однако я по-прежнему не испытывала к этому человеку ничего.
— Как это вышло?
— Он с моим отцом приезжал на встречу к Герману.
— А твой отец…
— Да. Он тоже понял.
Вот теперь я могла понять состояние Руса. Все это время он не говорил, но я подспудно чувствовала, что тот переживал за него.