Волшебство любви

Франческа стремительно обернулась и поцеловала его. Привстав на цыпочки, одной рукой обняв его за плечи, прижавшись губами к его губам. Она почувствовала, как он вздрогнул от неожиданности, и, ощутив его попытку отстраниться, накрыла ладонью его скулу и щеку, прижимая лицо к своему лицу. Если она и оказывала на него давление, то совсем чуть-чуть. Губы его были твердыми и теплыми. Первое ощущение было странным — словно целуешь статую, и это царапнуло ее гордость. Унизительно целовать мужчину, который тебя не хочет.

Но затем он хрипло простонал, и это был сигнал капитуляции. И еще через долю секунды она уже чувствовала, как он обнимает ее и целует. Он сам целовал ее. Она вцепилась в его плечо, когда он прижал ее к себе. Он изменил наклон головы и приоткрыл губы. Он повелевал и молил о ласке — и все в одном поцелуе. Это был поцелуй страждущего — мужчины, который долго отказывал себе в плотских радостях, и все, что она могла, — это держаться за него, не отпускать. Ей было хорошо, поразительно, пугающе хорошо.

Она почувствовала, как напряглись его предплечья, и вдруг он приподнял ее над полом и, закружив, прижал спиной к стене. Освободившись от необходимости удерживать ее, Эдвард скользнул ладонями по ее телу так, словно был его хозяином и хотел, чтобы и у нее не осталось в том никаких сомнений. Франческа вздрогнула, когда ладонь его накрыла ее грудь и большой палец царапнул сосок. Она выгнула спину, вжимаясь бедрами в его бедра. Чтобы не упасть, она схватилась за лацканы его сюртука.

Он давил на нее своим весом, вжимал в стену, при этом давая ей весьма живое представление о размерах его эрекции. То, что упиралось ей в живот, твердело и увеличивалось с каждой секундой.

О Боже! Он ее хотел. Это желание, возможно, было лишь порождением его гнева и стечения обстоятельств, но ему удалось смести последние рубежи ее обороны. В ней не осталось ни следа притворства. Она поцеловала его, чтобы остановить поток его слов, она знала и так, что вела себя глупо.

Но она также поцеловала его для того, чтобы узнать наконец, каким будет их поцелуй. Безумное, дикое желание, и Франческа искренне стремилась его подавить, пока наконец не пришла к компромиссу с собой. Эта потребность была сродни чесотке — она верила, что, раз «почесав» зудящее место, она успокоится. И эта потребность уже никогда не возникнет. Но случилось непредвиденное. Лорд Эдвард ответил на ее поцелуй.