— Он провел по ложбинке в центр груди и прижался губами к ее ключице.
— О, не с первой минуты! Тогда я решила, что ты зануда. — Она запрокинула голову, выгибая шею, и вздохнула, когда он стал прокладывать дорожку из поцелуев вдоль ключицы к горлу. — Слишком сдержанный… слишком бесцветный… слишком немногословный…
Он тихо засмеялся. Пальцы его порхали по ее животу, дразнили ее пупок.
— А сейчас?
— Хм. — Она повернула к нему голову и пристально посмотрела на него с игривым кокетством. — Чуть менее сдержанный, чем я думала.
— Да. Ты оказала на меня плохое влияние. — Он накрыл ладонью ее грудь. — Я чувствую себя… вконец испорченным.
— Это жалоба? — Улыбка ее была — воплощенный грех.
Эдвард перекатился на нее сверху, опираясь на локти.
— Ты услышала в этом жалобу? — Он поцеловал ее.
— Я пыталась тебя поддразнить. — Она обняла его за шею и обвила ногой талию.
Боже всемогущий, он снова ее хотел, так же отчаянно, как тогда, внизу в гостиной. Тогда ему пришлось откинуть все мысли о последствиях.
— В чем именно? — Он скользнул ладонью по ее животу вниз. Она резко втянула воздух, но потянулась губами к его губам.
— В том, что ты… слишком молчаливый, — выдохнула она.
Она уже извивалась под ним. Эдвард погрузил в нее палец и стал поглаживать самую чувствительную точку, заставляя Франческу дрожать и беззвучно вскрикивать.
— Ты хочешь, чтобы я закричал? — прошептал он у самых ее губ.
— Да, — простонала она.
— Так закричи же первой. — Он осыпал ее лицо и горло влажными поцелуями, он пил ее сладость. Он ритмично вводил и выводил пальцы из скользкого упругого русла. Палец совершал вращательные движения, надавливая на чувствительный бугорок, скрытый во влажных завитках. Франческа дрожала всем телом.
— О Боже! — взмолилась она, мотая головой из стороны в сторону, мертвой хваткой вцепившись в его плечи. — Это слишком… Прекрати… прекрати…
— Прекратить? — Эдвард отвел руку.
Глаза ее широко распахнулись, зрачки расширились от страсти и потрясения, и тогда он с силой, глубоко, вошел в нее.
Франческа извивалась под ним, ее бедра встречались его бедрами при каждом толчке. И вскоре Эдвард почувствовал приближение разрядки. Ощущение было внезапным и почти болезненно-сильным. Он стиснул зубы, желая выскользнуть из Франчески до того, как его накроет оргазм, но она уже достигла пика.