— Ты пришел рассказать мне, какие действия собираешься предпринять, но сделал это лишь из чувства долга.
— Но признай, — сухо заметил Эдвард, — Твоя реакция была странной.
— Чертов прохвост, — выругался Чарли, — как он посмел так поступить?
— Наверное, причин тому сразу несколько: стыд, старческое слабоумие и гордыня.
Отчего-то несколько запоздалый выплеск эмоций со стороны Чарлза породил у Эдварда желание защитить отца, несмотря на то, что он был согласен с каждым словом старшего брата.
— Проклятая гордость Даремов, — пробормотал Чарлз.
Эдвард вздохнул.
— Он пытался извиниться."
"— А теперь он оставил всех нас наслаждаться унижением и нищетой.
— Ну, он явно не этого для нас хотел! Письма в конечном итоге и свели его в могилу. И он оставил нам все, что помогло бы нам решить те проблемы, которые он так и не смог решить.
Чарли глотнул еще чаю. На этот раз Эдвард уловил аромат бренди и едва не покачал укоризненно головой. Мог бы и сам догадаться… Но возможно, на этот раз Чарлз и заслужил глоток спиртного.
— Смею ли я спросить, что произошло? — спросил Эдвард, опустив взгляд на ногу брата.
— А, ты об этом. — В глазах Чарли вновь появился привычный насмешливый блеск. — Драка — есть что вспомнить. Их было трое, настоящих громил. Я справился с двумя, но в конечном итоге мне пришлось удирать верхом. Конь с ходу перемахнул через первый забор, но вторую преграду взять не смог. И когда я лежал на земле фактически без сознания, третий разбойник догнал меня и закончил то, что начал. — Он вытянул свою травмированную ногу, рассматривая ее почти что с гордостью.
Эдвард не поверил ни слову. Он научился по глазам определять, когда Чарли врет.
— Надеюсь, драка того стоила, — сказал Эдвард, поджав губы.
Чарли ответил ему с ухмылкой:
— На все сто!
На этот раз, уходя от Чарли, Эдвард подозвал слугу, который выскользнул из комнаты следом за ним.
— Давно у него нога в таком состоянии?
— Чуть больше недели, милорд, — ответил Барнс. — Доктор считает, что она хорошо заживает.
Эдвард кивнул:
— Как все произошло?
Барнс помялся в нерешительности, но Эдвард сказал:
— Я знаю, что он сломал ногу не в драке и не упал с лошади. Я хочу знать, есть ли угроза того, что его вторую ногу ждет та же участь.
— Он оступился на лестнице, — пробормотал Барнс, виновато глядя на Эдварда. — В тот вечер он поздно вернулся домой.
Итак, не было ни ревнивца мужа, ни партнера по игре, требующего возврата карточного долга.