Воссоединение

 – Но к-к-кто-то должен остаться на-аверху. Кто хо-очет?

Ричи думал, что Эдди или Стэн наверняка вызовутся добровольцами, но Эдди ничего не сказал. И Стэн молчал, бледный и насупленный. Майк сунул большие пальцы за ремень, как Стив Маккуин в сериале «Взять живым или мертвым», и двигались только его глаза.

– Ну, ч-ч-что же вы? – добавил Билл, и Ричи понял, что теперь все серьезно – к этому подвели страстная речь Бев и суровое, слишком взрослое лицо Билла. Обряд этот – еще один шаг на их пути, возможно, такой же опасный, как его с Биллом экспедиция в дом 29 по Нейболт-стрит.

Они это знали… и никто не отступился. Внезапно Ричи почувствовал, что очень гордится ими, очень гордится, что он среди них. После стольких лет, когда его не брали в расчет, теперь он вошел в число главных действующих лиц. Наконец-то без него не могли обойтись. Он не знал, остаются они неудачниками или нет, но в том, что они единое целое, сомнений не было. Они друзья. Чертовски близкие друзья. Ричи снял очки и энергично протер стекла подолом рубашки.

– Я знаю, что делать. – С этими словами Бев достала из кармана книжицу спичек. Переднюю обложку украшали фотографии (такие маленькие, что рассмотреть их без увеличительного стекла не представлялось возможным) претенденток на титул «Мисс Рейнгольд» 93 1958 года. Беверли зажгла одну спичку и тут же ее задула. Оторвала еще шесть и добавила к сгоревшей. Встала к ним спиной, а потом повернулась лицом, держа правую руку перед собой. Из сжатого кулака торчали белые концы семи спичек.

 – Тяните. – Она сунула руку Биллу под нос. – Тот, кому достанется сгоревшая спичка, останется наверху и вытащит остальных, если они начнут давать дуба.

Билл встретился с ней взглядом.

– Т-так в‐вот че-его т-ты хо-очешь?

Она улыбнулась, и от этой улыбки ее лицо сделалось ослепительно красивым.

– Да, большой болван, именно этого я и хочу. А как насчет тебя?

– Я лю-ю-юблю тебя, Б-Бев, – ответил Билл, и ее щеки запламенели.

Билл же этого вроде бы и не заметил. Он внимательно изучал концы спичек, торчащие из ее сжатого кулака и наконец потянул за один.

Ему досталась спичка с синей, несгоревшей головкой. Бев повернулась к Бену и предложила выбрать одну из шести оставшихся.

– Я тоже люблю тебя, – просипел Бен. Лицо обрело цвет спелой сливы, казалось, его сейчас хватит удар. Но никто не рассмеялся. Где-то в глубинах Пустоши опять запела птица. «Стэн может сказать, какая именно», – рассеянно подумал Ричи.

– Спасибо, – улыбнулась Бев, и Бен вытянул спичку.