– Этого хватит.
Остальные тоже спустились вниз, каждый с охапкой зеленых веток, порубленных топориком Бена. Последним – Билл. Он закрыл потайную дверцу и откинул закрепленное на петлях узкое окно.
– В-в-вот. Э-это на-аша ды-ымовая яма. У н-нас е-есть ра-астопка?
– Можете воспользоваться этим, если хотите. – Майк достал из кармана мятую книжку комиксов Арчи. – Я ее уже прочитал.
Билл одну за другой вырывал станицы, медленно и степенно. Другие сидели у стены, колено к колену, плечо к плечу, наблюдали, молчали.
Билл положил на бумагу маленькие веточки, посмотрел на Беверли:
– У те-е-ебя е-есть с-спички.
Она чиркнула одной, маленький желтый огонек вспыхнул в густом сумраке.
– Наверное, эта хрень все равно не загорится. – Ее голос слегка дрожал, и она поднесла спичку к бумаге в нескольких местах. Когда пламя почти добралось до пальцев, бросила спичку в середину маленького костра.
Потрескивая, взметнулись желтые языки пламени, выхватывая из сумрака их лица, с которых разом ушла напряженность, и в этот момент Ричи целиком и полностью поверил в правдивость индейской истории Бена, подумал, что так оно и было в те далекие дни, когда следовавшие за стадами бизонов (такими огромными, что от горизонта до горизонта покрывали землю, которая сотрясалась от их топота) индейцы знали о белом человеке только понаслышке или из легенд.
Да, сидя здесь, он мог во все это поверить… и глядя на серьезные лица своих друзей, которые пристально смотрели на языки пламени и обугливающиеся страницы, вырванные из комикса Арчи, принесенного Майком, Ричи видел, что они тоже в это верят.
Ветки занялись.