– Что? Что? – Она повернулась к нему, сверкая глазами.
– Простая вода. С какой-то добавкой для медицинского привкуса. Он сказал, что это пла-це-бо.
– Это ложь. Ложь, и ничего больше! Почему мистер Кин решил сказать тебе такую ложь? Что ж, полагаю, в Дерри есть и другие аптеки. Полагаю…
– У меня было время подумать над этим, – голос Эдди звучал мягко, но неумолимо, и он смотрел ей в глаза, – и я не сомневаюсь, что он сказал мне правду.
– Эдди, уверяю тебя, это не так! – Паника вернулась, трепеща крылышками.
– Я думаю, это правда, иначе на ингаляторе написали бы какое-то предупреждение насчет того, что слишком частое использование может убить тебя, по крайней мере вызвать рвоту.
– Эдди, я не хочу этого слышать! – воскликнула она и закрыла руками уши. – Ты… ты… ты не в себе, и в этом все дело!
– Даже если это лекарство, которое можно купить без рецепта, они прилагают специальную инструкцию, – продолжил Эдди, не повышая голоса. Его серые глаза не отрывались от ее глаз, и она не могла опустить их, не могла даже шевельнуть ими.
Он на пару секунд замолчал. Ее руки упали. Стали слишком тяжелыми. У нее не осталось сил и дальше прижимать их к ушам.
– И… должно быть, ты это тоже знала, мама.
– Эдди! – вскричала она.
– Потому что… – продолжил он, словно она и не раскрывала рта – теперь он хмурился, сосредоточившись на том, что занимало его, – …потому что родители должны разбираться в лекарствах, которые принимают их дети. Я пользовался ингалятором пять, иногда шесть раз в день.
Она ничего не ответила. Ее губы тряслись. Тряслось, похоже, все ее лицо. Она больше не плакала. Слишком испугалась, чтобы плакать.
– Потому что, если ты знала, – Эдди продолжал хмуриться, – если ты действительно знала, я хочу, чтобы ты сказала мне – почему? Что-то я могу понять сам, но почему моя мама хотела, чтобы я принимал воду за лекарство… и считал, что у меня астма здесь, – он указал на свою грудь, – тогда как мистер Кин говорит, что вся моя астма только там.
Она подумала, что все объяснит. Объяснит спокойно и логично. Как боялась, что он умрет в пять лет, как это свело бы ее с ума, учитывая, что она потеряла Фрэнка двумя годами раньше.