Воссоединение

И один из других добрался до меня. Смотрите.

Она поднимает руку и поворачивает так, что все могут видеть сморщенный шрам в верхней части предплечья, у самого локтя. Это красный круг диаметром с гаванскую сигару, и впечатление такое, будто кто-то приложил ее к коже Беверли. Он чуть заглублен, и от одного взгляда на него по спине Майка бежит холодок. Это еще одна часть истории, вроде задушевной беседы Эдди против его воли с мистером Кином. Майк о ней подозревал, но никогда не слышал.

– В одном ты был прав, Ричи, – продолжает Беверли.

 – «Яблочко» оказалось смертоносным оружием. Я его боялась, но в каком-то смысле и полюбила его.

Ричи смеется и хлопает ее по спине.

– Черт, я знал это и тогда, глупая юбка.

– Знал? Правда?

– Да, правда, – кивает он. – Что-то такое читалось в твоих глазах, Беверли.

– Я хочу сказать, выглядела рогатка как игрушка, но была настоящим оружием. Пробивала реальные дыры.

– И в тот день ты пробила в чем-то дыру, – мурлычет Бен.

Беверли кивает.

– Так Патрика…

– Нет, господи, нет! – восклицает Беверли.

 – Я о другом… подождите. – Она вдавливает окурок в пепельницу, несколько раз прикладывается к стакану, но пьет маленькими глоточками, пытаясь взять себя в руки. Наконец ей это удается. Ну… не совсем. И у нее создается ощущение, что это все, чего она может добиться в этот вечер. – Знаете, я каталась на роликах. Упала, сильно ободрала ногу. Тогда решила, что пойду в Пустошь и потренируюсь в стрельбе из рогатки. Сначала направилась к клубному дому, чтобы посмотреть, нет ли там кого из вас. Никого не нашла. Только запах дыма. Вы помните, как долго в клубном доме пахло дымом?

Они кивают, улыбаясь.

– Нам так и не удалось избавиться от этого запаха, так? – спрашивает Бен."

"– Потом я двинулась к свалке, – говорит Беверли, – потому что именно там мы проводили… пристрелки, кажется, так мы их называли, я знала, что на свалке много такого, по чему можно пострелять. В том числе и крысы, знаете ли. – Она замолкает. Лоб блестит пленочкой пота. – Вот по кому я действительно хотела стрелять.

По кому-то живому. Не по чайкам – я знала, что чайку мне не подстрелить, – а вот крысу… я хотела посмотреть, получится ли. Хорошо хоть, что я подошла к свалке со стороны Канзас-стрит, а не от Олд-Кейп, потому что от железнодорожной насыпи там открытое пространство. Они бы меня увидели, и одному Богу известно, чем бы все закончилось.

– Кто бы те-ебя у-увидел?

– Они, – отвечает Беверли. – Генри Бауэрс, Виктор Крисс, Рыгало Хаггинс и Патрик Хокстеттер.