– А кто-нибудь из твоих подружек там есть?
«Каких подружек, мама?»
– Да, тут Пэтти О’Хара. И Элли Гейгер. Она внизу, играет в настольный шаффлборд. – Она стыдилась легкости, с которой врала. Сожалела, что говорит не с отцом: тогда бы ее переполнял страх, а не стыд. Бев даже решила, что она не очень хорошая девочка. – Я люблю тебя, мама, – добавила она.
– И я тоже, Бев. – Мать сделала короткую паузу. – Будь осторожна. В газете написали, что, возможно, появилась еще одна жертва. Мальчик по имени Патрик Хокстеттер.
Она на мгновение закрыла глаза.
– Нет, мама.
– Ну… тогда, до свидания.
– До свидания.
Бев присоединилась к остальным и где-то с час они играли в «Монополию». Выигрывал Стэн.
– Евреи очень хорошо умеют делать деньги. – Он поставил отель на Атлантик-авеню и еще две теплицы на Вентнор-авеню. – Это всем известно.
– Господи, сделай меня евреем, – тут же откликнулся Бен, и все засмеялись. Бен к тому моменту практически разорился.
Беверли время от времени через стол бросала взгляды на Билла, отмечая его чистые руки, синие глаза, прекрасные рыжие волосы.
6
Вечер закончился без происшествий. Бен взял с полки зубило Зака и воспользовался молотком, чтобы вскрыть заливные формы по линии разъема.
– Довольно маленькие.
– Таким был камень в праще Давида, когда тот вышел против Голиафа, – заметил Майк. – По мне, они что надо.
Бен согласно кивнул. Такими же они казались и ему.
– Мы все с-сделали? – спросил Билл.
– Все, – ответил Бен. – Держи, – бросил он второй кругляш Биллу, который этого не ожидал и едва успел поймать.
Кругляши пошли по кругу. Каждый пристально разглядывал их, восхищаясь округлостью, весом, реальностью. Когда оба вернулись к Бену, он зажал их в руке и посмотрел на Билла.
– Что нам теперь с ними делать?
– О-о-отдай их Бе-еверли.
– Нет!
Билл посмотрел на нее. Лицо оставалось добрым, но в нем проступала строгость.