Он ощущал возбуждение, не только страх, и возбуждение это его радовало, причем интуитивно он понимал, что причина – этот самый угольный бункер. Куча угля являлась для него некой известной достопримечательностью, о которой он только читал или слышал от других.
Билл развернулся и ногами вперед легко соскользнул через окно в подвал. Беверли отдала «Яблочко» Бену, сжав его руку вокруг пяты, чтобы шарик оказался в кулаке.
– Передашь рогатку мне в ту самую секунду, когда я встану на землю, – велела она.
– Понял тебя.
Вниз она соскользнула так же легко и непринужденно, как Билл. И в один захватывающий дух – во всяком случае, для Бена – момент ее блузка вылезла из джинсов, обнажив плоский белый живот. А потом Бен затрепетал, когда ее руки коснулись его при передаче рогатки.
– Все, она у меня. Спускайся сам.
Бен развернулся и начал протискиваться сквозь окно. Ему следовало бы предвидеть, что произойдет: по-другому быть и не могло. Он застрял.
– Поторопись! – нетерпеливо бросил Эдди.
Бен уперся руками в землю. Поначалу не мог сдвинуться, но потом зад все-таки протиснулся в окно. Джинсы зажали промежность, расплющивая яйца.
– Втяни живот, Стог. – Ричи истерически хохотнул. – Втяни живот, а не то нам придется посылать Майка за лебедкой его отца, чтобы вытаскивать тебя отсюда.
– Бип-бип, Ричи, – процедил Бен, скрипя зубами. Втянул живот насколько мог. До этого крайне неприятного момента он в полной мере не понимал, какое огромное отрастил брюхо. Чуть продвинулся, но снова застрял.
Повернул голову, борясь с паникой и клаустрофобией.
– Билл! Можете вы потянуть меня?
Он почувствовал, как Билл ухватился за одну его лодыжку, а Беверли – за другую. Вновь, как можно сильнее, втянул живот. И таки протиснулся в окно. Билл подхватил его. Они оба чуть не упали. На Бев Бен смотреть не мог. Еще ни разу в жизни ему не было так стыдно.
– Т-ты в по-орядке, че-ел?
– Да.
Билл нервно рассмеялся.