Воссоединение

– НЕТ! – проревел Билл.

Она повернулась к нему, на бледном лице читался ужас. Потом кивнула и расслабила руку – серебряный шарик по-прежнему был в пяте. Но Бен подумал, что до выстрела оставалось совсем ничего. Беверли попятилась, наткнулась спиной на Бена, подпрыгнула. Он обнял ее рукой, крепко.

Крыса пробежала всю столешницу, спрыгнула на пол, забежала в кладовую и исчезла.

– Оно хотело, чтобы я выстрелила, – говорила Беверли едва слышно. – Чтобы истратила половину нашего боезапаса на крысу.

– Да, – кивнул Билл.

 – Это ка-ак в тренировочном центре ФБР в К-К-Квантико, в ка-аком-то с-смысле. Они по-осылают те-ебя по этой бу-утафорской улице и по-одсовывают тебе цели. И ты те-еряешь ба-аллы, если с-стреляешь в добропорядочных граждан, а не в п-преступников.

– Я не смогу этого сделать. – Беверли чуть не плакала. – Только все испорчу. На, бери.

Она протянула ему «Яблочко», но Билл покачал головой:

– Т-ты до-олжна, Бе-е-еверли.

Из-за дверцы одного из столиков донесся писк. Ричи направился туда.

– Очень близко не подходи! – крикнул Стэн.

 – Оно может…

Ричи заглянул за дверцу, на лице отразилось отвращение. Дверцу он захлопнул со стуком, эхо которого разнеслось по всему дому.

– Крысеныши. – По голосу чувствовалось, что его мутит. – Никогда столько не видел… наверное, никто не видел. – Он потер губы тыльной стороной ладони. – Их там сотни. – Он оглядел всех, уголок рта дернулся. – Их хвосты… они все запутались, Билл, запутались в клубок, – Ричи скорчил гримасу, – как змеи.

Они посмотрели на дверцу шкафчика, из-за которой по-прежнему доносился писк.

«Крысы, – подумал Бен, глядя на бледное лицо Билла и, за его плечом, посеревшее – Майка. – Все боятся крыс. Оно это тоже знает».

– По-ошли. Т-т-тут, на Ней-ей-ейболт-стрит, ве-е-селье не прекращается.

Они двинулись в прихожую. Здесь неприятно перемешивались запахи гниющей штукатурки и мочи. Сквозь грязные стекла они видели улицу и велосипеды. Бев и Бен поставили свои на подставки, Билл – прислонил к корявому клену. Бен подумал, что велосипеды от него за тысячу миль, словно он смотрел на них с обратной стороны подзорной трубы.

Пустынная улица с проплешинами асфальта на мостовой, выцветшее жаркое небо, мерный гул локомотива… все это казалось ему грезами, галлюцинациями. Что было реальным – так это грязная прихожая с ее вонью и тенями.

В одном углу лежала груда коричневого стекла – битые пивные бутылки.

В другом – напитавшийся влагой и разбухший эротический журнал формата «дайджест».