Пол усеивали мелкие осколки фаянса. Все, что осталось от взорвавшегося унитаза. Наклонившийся бачок стоял в луже воды. Не разбился он только потому, что туалет стоял в углу и бачок соскользнул по стенке.
Они столпились позади Билла и Беверли, под ногами хрустели осколки фаянса. «Кто бы это ни был, – подумал Бен, – унитаз он разнес вдребезги». Представил себе Генри Бауэрса, бросающего в унитаз два или три фейерверка М‐80, захлопывающего крышку сиденья и удирающего со всех ног. А что еще, кроме динамита, могло так разворотить унитаз? Несколько увесистых кусков осталось, но буквально считаных.
Ванна стояла на фигурных ножках в виде лап, и грязь долгие годы собиралась между тупых когтей.
– Я бы не подходил близко, Большой Билл! – с тревогой воскликнул Ричи, и Бен оглянулся.
Билл приближался к сливному отверстию в полу, над которым раньше стоял унитаз. Он наклонился над ним… потом повернулся к остальным.
– Я с-слышу ра-аботающие на-асосы… как в Пу-устоши!
Бев подошла к Биллу. Бен шагнул за ней, и да, услышал мерное гудение. Да только, эхом проносясь по трубам, оно совсем не напоминало работу машин. Казалось, звуки эти издает что-то живое.
– О-о-оттуда Оно п-приходило. – Лицо Билла смертельно побелело, но глаза ярко сверкали от возбуждения. – Оттуда Оно п-приходило в тот де-ень, и оттуда Оно п-приходит в‐всегда! Из ка-а-анализации!
Ричи покивал.
– В подвале мы Оно не увидели.
– И это сделало Оно? – спросила Беверли."
"– Оно то-о-оропилось, ду-умаю, – серьезным голосом ответил Билл.
Бен заглянул в трубу. Диаметром примерно в три фута и черную, как шахта. Внутреннюю керамическую поверхность покрывала корочка чего-то такого, о чем не хотелось и думать. Поднимающееся из трубы гудение действовало гипнотически… и внезапно он что-то увидел.