11
Менее чем через час они сидели в клубном доме, с откинутыми дверцей и окном. Внизу царила прохлада, и в тот день в Пустоши стояла блаженная тишина. Говорили они мало, погруженные в свои мысли. Ричи и Бев передавали друг другу «Мальборо». Эдди приложился к ингалятору. Майк несколько раз чихнул и извинился. Сказал, что словил простуду.
– Это все, что ты могеть словить, сеньор, – добродушно ввернул Ричи, но никто не засмеялся.
Бен все ожидал, что безумная стычка на Нейболт-стрит в итоге ничем не будет отличаться от сна.
Как бы не так! Все, что произошло, начиная с того момента, как он протиснулся в окно подвала, и до мгновения, когда Билл на кухне стулом разбил окно, чтобы они смогли вылезти из дома, оставалось в его памяти ясным и четким. Это был не сон. И запекшаяся рана на груди и животе тоже не была сном, и не имело значения, увидит ее его мать или нет.
Наконец Беверли поднялась.
– Я должна идти домой. Хочу переодеться, пока не вернулась мать. Она меня уроет, если увидит в мальчишечьей футболке.
– Урроет, сеньоррита, – кивнул Ричи, – но она урроет тебя медленно.
– Бип-бип, Ричи.
Билл молча смотрел на нее.
– Футболку я тебе верну, Билл.
Он кивнул и махнул рукой, показывая, что это не важно.
– Тебе не нагорит? Если вернешься домой без нее?
– Не-ет.
Она кивнула, прикусила пухлую нижнюю губу, одиннадцатилетняя девочка, высокая для своего возраста и просто красивая.
– Что теперь, Билл?
– Я н-не з-з-знаю.
– Это не закончилось, так?
Билл кивнул.
– Теперь Оно еще больше хочет добраться до нас, – сказал Бен. – Хочет.
– Отольем новые серебряные кругляши? – спросила его Бев. Он обнаружил, что едва может встретиться с ней взглядом. «Я люблю тебя, Бев… позволь мне хотя бы это.
– Не знаю, – ответил Бен. – Мы можем, но… – Он не договорил, пожал плечами. Не мог сказать, что чувствует, не мог выразить четко свои мысли – вроде бы все, как в кино о монстрах, но это же не кино. Мумия кое в чем выглядела иначе… и эти отличия только подтверждали ее реальность.