– Как насчет тебя, Ма-а-айк? – спросил Билл. – Хочешь пройтись со м-мной и Бев?
Майк покачал головой:
– Мне надо…
И тут Бев закричала, ее пронзительный вопль разорвал воцарившееся в библиотеке спокойствие. Сводчатый купол подхватил крик, и эхо, как смех баньши, заметалось, захлопало крыльями вокруг них.
Билл повернулся к ней; Ричи выронил пиджак спортивного покроя, который снимал со спинки стула; послышался звон разбивающегося стекла: невольным движением руки Эдди смахнул на пол пустую бутылку из-под джина.
Беверли пятилась от них, вытянув перед собой руки, ее лицо побледнело как полотно, глаза вылезли из орбит.
– Мои руки! – прокричала она. – Мои руки!"
"– Что… – начал Бен – и увидел кровь, медленно капающую между ее трясущихся пальцев. Он двинулся к ней и внезапно почувствовал, как на руках появились линии болезненного тепла. Боль не была острой, скорее напоминала боль, которая ощущается в старой зажившей ране.
Шрамы на ладонях, которые появились в Англии, вскрылись и кровоточили. Он повернул голову и увидел Эдди Каспбрэка, тупо уставившегося на свои руки.
– Мы в этом до самого конца, так? – спросила Беверли. Она заплакала. И этот звук усилился застывшей пустотой библиотеки. Казалось, здание плакало вместе с ней. Билл подумал, что сойдет с ума, если ему придется слишком долго слушать этот плач. – Да поможет нам Бог, мы в этом до самого конца. – Рыдание сорвалось с ее губ, из носа потекли сопли. Беверли вытерла их тыльной стороной ладони, и новые капли крови упали на пол.
– Бы-ы-ыстро! – Билл схватил Эдди за руку.
– Что?..
– Быстро!
Он протянул другую руку, и через мгновение Беверли взялась за нее. Она по-прежнему плакала.
– Да. – Выглядел Майк оцепенелым, заторможенным. – Да, это правильно, так? Все начинается снова, правда, Билл? Все начинается снова.
– Д-да, я ду-умаю…
Майк взял другую руку Эдди, и Ричи взял другую руку Беверли. Мгновение Бен смотрел на них, а потом, словно во сне, поднял окровавленные руки и встал между Майком и Ричи.
(Чудь это ритуал Чудь и Черепаха не может нам помочь)
Билл попытался вскрикнуть, но ни звука не сорвалось с его губ. Он увидел, что голова Эдди запрокинулась, жилы на шее вздулись. Бедра Беверли крутанулись дважды, яростно, словно в оргазме, коротком и резком, как выстрел пистолета двадцать второго калибра. Губы Майка странно шевельнулись. Словно он хотел одновременно засмеяться и скорчить гримасу.