– Кто-то… какой-то монстр… Билл, мы должны выбираться отсюда… пожалуйста…
Билл слышал, что оставшиеся, один или двое, по звукам определить не удавалось, спотыкаясь, спешат к ним по канализационной трубе.
– В ка-акую с-с-сторону, Э-Э-Эдди? – нервно спросил он. – Ты з-знаешь?
– К Каналу? – уточнил Эдди, стряхивая руки Билла.
– Да!
– Направо. Мимо Патрика… или через него. – Голос Эдди вдруг стал жестким. – Меня это не волнует. Он один из тех, кто сломал мне руку. Да еще плюнул мне в лицо.
– По-ошли.
Он двинулся первым, касаясь правым плечом склизкой керамической поверхности трубы, стиснув зубы, не желая наступить на Патрика… или продавить его.
Они крались все дальше в темноту, тогда как по другим трубам вокруг них бежала вода, а над ними, на поверхности, бушевала гроза, принеся в Дерри раннюю темень – темень, которая выла ветром, и вспыхивала электрическим огнем, и грохотала падающими деревьями; звуки эти напоминали предсмертные вопли гигантских доисторических животных.
3
Оно – май 1985
Теперь они снова приближались, и хотя все прошло, как планировалось, вернулось нечто такое, чего Оно не предвидело: этот сводящий с ума, унизительный страх… это ощущение Другого. Оно ненавидело страх, набросилось бы на него и сожрало, если б сумело… но страх насмешливо танцевал вне пределов досягаемости, и убить страх Оно могло только одним способом – убив их.
"Конечно, для такого страха не было причин; теперь они стали старше, и число их сократилось с семи до пяти. Пять – число силы, но оно не обладало загадочными магическими свойствами числа семь. Да, действительно подосланный Оно человек не убил библиотекаря, но библиотекаря ждала смерть в больнице. Чуть позже, еще до того, как затеплится заря, Оно намеревалась послать к нему медбрата-наркомана, который покончит с библиотекарем окончательно и бесповоротно.
Женщина писателя находилась теперь у Оно, живая и неживая – ее разум полностью уничтожил один взгляд на Оно без всех его масок и чар, а все чары, естественно, являли собой зеркала, которые показывали насмерть перепуганному зрителю голографические образы – самое худшее, что таилось в его или ее мозгу, точно так же, как обычное зеркало пускало солнечный зайчик в широко раскрытый, ничего не подозревающий глаз и вызывало слепоту.