Билл пришел минут двадцать назад и принес блокнот с моими записями – Кэрол нашла его на одном из библиотечных столиков и отдала Биллу, когда он ее об этом попросил. Я думал, этот блокнот мог взять шеф Рейдмахер, но, вероятно, он не захотел с ним связываться.
Заикание Билла вновь исчезает, но за последние четыре дня бедняга постарел на четыре года. Он сказал мне, что завтра собирается забрать Одру из Городской больницы (где я сам до сих пор обретаюсь), но только для того, чтобы на частной машине «скорой помощи» отвезти в Психиатрический институт Бангора.
"– Ты поднимаешь ее руку, и она остается наверху. – Билл сидел у окна и вертел в руках банку диет-колы. – Так и висит в воздухе, пока кто-нибудь не опустит ее. Рефлексы есть, но очень замедленные. Электроэнцефалограмма, которую они сняли, показывает сильно подавленную альфа-волну. Она в ка-а-ататоническом состоянии, Майк.
– У меня есть идея, – ответил я. – Может, не очень хорошая.
– Какая?
– Я пробуду здесь еще неделю, – ответил я. – Вместо того чтобы ехать с Одрой в Бангор, почему бы тебе не привезти ее ко мне, Билл? Проведи с ней неделю. Поговори, даже если она не будет тебе отвечать. Она… она контролирует свои физиологические отправления?
– Нет, – угрюмо сказал Билл.
– Ты сможешь… я хочу сказать, сумеешь…
– Сумею ли я переодеть ее? – Билл улыбнулся, но улыбка была такая вымученная, что мне приходится отвести глаза. Так же улыбался мой отец, когда рассказывал мне о Буче Бауэрсе и курицах.
– Не стану убеждать тебя взвалить на себя такую ношу, если ты к этому не готов, – продолжил я, – но, пожалуйста, помни, ты сам согласился, что многое из случившегося было предопределено свыше. Возможно, и роль Одры в этой истории.
– Не с-следовало мне говорить ей, куда я е-еду.
Иногда лучше промолчать, я так и поступил.
– Хорошо, – наконец вырвалось у него. – Если ты серьезно…
– Я серьезно.
– Она ест главным образом мягкую пищу и… э… пьет.
– Что ж, – я постарался сдержать улыбку, – может, еще возникнет повод что-нибудь отпраздновать. Кстати, на верхней полке в кладовой лежит бутылка хорошего вина. «Мондави». Местного, но хорошего.
Он подошел и пожал мне руку.
– Спасибо, Майк.
– Пустяки, Большой Билл.
Он отпустил мою руку.