Потянулся к кнопке вызова, но не позвонил. Вдруг представил себе, что по звонку придет Марк Ламоника со шприцем… или Генри Бауэрс с ножом.
Схватил записную книжку и позвонил Бену Хэнскому в Небраску… адрес и телефонный номер выцвели еще больше, но я мог их разобрать. Шиш с маслом. Механический записанный голос телефонной компании сообщил мне, что этот номер отключен.
Бен был толстым или у него была косолапость?
Лежал без сна до рассвета.
10 июня 1985 г.
Мне говорят, что завтра меня выписывают.
Я позвонил Биллу и сообщил об этом – наверное, хотел предупредить, что времени у него остается все меньше и меньше. Билл – единственный, кого я ясно помню, и нисколько не сомневаюсь, что он ясно помнит только меня. Полагаю, только потому, что мы до сих пор в Дерри.
– Хорошо, – ответил он. – К завтрашнему дню мы очистим территорию.
– Свою идею не забыл?
– Нет. Похоже, пришло время проверить ее.
– Будь осторожен.
Он рассмеялся, и его ответ я и понял, и не понял:
– На с-скейтборде о-осторожным бы-ыть не-ельзя, чел.
– Как я узнаю, что из этого вышло, Билл?
– Ты узнаешь. – И он положил трубку.
Мое сердце с тобой, Билл, независимо от того, как все обернется. Мое сердце со всеми вами, и я думаю, даже если мы забудем друг друга наяву, то будем помнить в наших снах.
Я почти закончил с этим дневником, и, полагаю, дневником все это и останется, история давних скандалов и странностей, которые произошли в Дерри, не покинет этих страниц.
Я любил вас всех, вы знаете.
Я так сильно вас любил.
Эпилог
Билл Денбро обгоняет дьявола‐2
Я знал невесту, она танцевала пони,
Я знал невесту, она танцевала стролл,
Я знал невесту, она гуляла с друзьями,
Я знал невесту, она танцевала рок-н-ролл.
Ник Лоу 154На скейтборде осторожным быть нельзя.
Какой-то мальчишка1Полдень солнечного дня."
"Билл стоял голым в спальне Майка Хэнлона, смотрел на отражение своего худощавого тела в зеркале на двери. Лысая голова блестела в падающем через окно свете, который отбрасывал тень Билла на пол и на стену. Грудь без единого волоска, бедра и икры тощие, но мускулистые. «И все-таки, – подумал он, – это тело взрослого, двух мнений тут быть не может.