Восемь жизней

А если она не фантазировала, то, очень может быть, этих чупакабр как раз в вашем горном домишке и создают. Перешивают, так сказать, из нормальных особей. И Петька наш тоже был кандидатом на перешив.

— Что-то уж больно круто замешано, Андрей. Не врубаюсь я. Человеческого ребенка на зверя перекраивать? Зачем? Куда потом таких зверей?

— Не знаю, Илья. Я вообще ни цирков, ни зоопарков не признаю. И в кунсткамере не был — неинтересно мне это. Я на ошибки природы любоваться не умею, только на достижения. Ладно, дружище, хватит философии.

Добрались. Это бунгало сквозь ветки светится?

— Оно самое, других здесь нет, — тихо ответил Илья.

— Для начала обогнем дом и организуем два наблюдательных поста. Однако, как странно пахнет?

Илья, повернув лицо по ветру, принюхался и сжал зубы. Оба мужчины, к сожалению, знали, как пахнет несвежая человечина.

Глава 23

Господин Волошко решил действовать последовательно. Сначала — встретиться со Светланой и прокатиться по ее «детским площадкам». Лично взглянуть на найденышей.

Но издали, чтобы маленький Петя, если он там, не бросился на шею с воплем: дядя Ваня!

На это хватит половины дня. Встречаться с мэром и вице-мэром можно поручить супруге — пусть учится публичности. Пока будет длиться официальная часть, надо успеть наведаться в «Катерина Альпик», проверить, как ведет себя несостоявшаяся возлюбленная. Для присмотра за ней он уже вызвал знакомого доктора, того самого переговорщика-психотерапевта Виталия Юрьевича, который так замечательно зарекомендовал себя во время первой Алениной реабилитации.

Теперь, когда цель общения с «вновь потерпевшей» была диаметрально противоположной, приглашать случайных людей Волошко не желал.

Доктор прибыл в Сочи вместе со Светланой под видом Витиного приятеля. Его встретил новый автомобиль с незнакомым шофером и увез в неизвестном направлении. Если честно, попутчик не был приятной компанией, в течение всего полета он дремал, уронив на лицо газетный лист. Светлана, несколько раз пытавшаяся завязать беседу просто так, от скуки, разобиделась на откровенное хамство.

Гость захрапел, что называется не успев опуститься в кресло, — она даже лица его толком не рассмотрела. Не помогли ни дорогие напитки, ни экзотические фрукты, ни суши из хорошего ресторана. Повара и кухни в личном самолете Ивана Волошко не было, и Светлана услужливо изображала радушную хозяйку — и наливала, и подавала. Объяснялось это отнюдь не скупостью, а нежеланием иметь на элитном борту лишних свидетелей.