В какой-то момент живой камень неожиданно перешёл к иному формату действия — выстрелил десятками нитей, которые потянулись к местам концентрации силы, выбирая её до последней крохи и неся к моему спутнику.
Каналов связи становилось всё больше, а энергия начала закручиваться в настоящий энергетический вихрь. Я же вливал в Мьёльнира столько божественной мощи, сколько позволял канал — учитывая колоссальную концентрацию, имелся риск того, что структура каменной плоти спутника попросту не выдержит и распадётся. Сила «искры» позволяла повысить стабильность живого камня.
"Процесс сбора энергии быстро стал слабо контролируемым. Сначала, восхищённый открывшейся способностью Мьёльнир, сам стремительно наращивал количество нитей. А потом растерянно просигналил, что не может остановить появление новых. Сейчас он тянул мощь из всех артефактов, что были поблизости и быстро расширял радиус поглощения.
Мои возможности были ограничены — энергетический барьер, что окружал родовую крепость Ореховых, не позволял вмешаться напрямую.
Каменной плоти было слишком мало, чтобы вместить в себя подобный объём, поэтому прямо в крепостном дворе начал формироваться полноценный смерч, состоящий из разноформатной энергии. Здесь было намешано всё — от силы пробойных тварей до эманаций умирающих человеческих душ. А где-то в центре этого «стихийного явления» кружился ошеломлённый Мьёльнир.
Разваливались стены, обращались в пыль конструкты, плавился металл, бесполезным вспышками полыхали печати Одарённых, которые за неимением лучших идей, пытались без затей атаковать цель.
Когда два больших корпуса фактически превратились в руины, а нижняя часть смерча прогрызла землю, добравшись до первого из подземных ярусов, хозяин крепости не выдержал. Центральная башня, что до это тёмной громадой возвышалась над местом схватки, на доли секунды завибрировала от выплёскиваемой мощи. А потом на смерч обрушился удар.
Атака была запредельной по своей силе и обеспеченной уже знакомой энергией — сейчас противник разрядил массу артефактов, наполненных силой, извлечённой из человеческих душ.
Но одновременно с этим стало понятно, почему Ореховы так тянули с вмешательством.