Стоило нескольким врагам свалиться в ноги остальным, как на брусчатке разом оказалось десятка два одержимых. Я же снёс несколько голов мечом, в который тоже добавил немного силы и ударил вторым Даром. Потом снова первым. Не прекращая при этом орудовать клинком.
Как итог, вокруг меня быстро образовался хаос из валяющихся на мостовой тел, через которые пытались перебраться новые противники. А я стоял в центре и без устали махал мечом, стараясь не замечать, как быстро начинают ныть мышцы. Использовать божественную мощь было невозможно, так что приходилось терпеть.
Я покрылся потом, а руки гудели от нагрузки. Казалось, поток врагов никогда не закончится и мне ещё долго придётся поднимать и опускать меч, стоя в окружении изрубленных трупов.
Но в какой-то момент до ушей долетел тонкий писк Мьёльнира.
— Кончаютсс-с-ся!
Разрубив корпус очередного одержимого, я оттолкнул его ногой и при помощи Сандала, посмотрел на площадь сверху.
Ударив морозным Даром, уложил сразу семерых. Потом по очереди зарубил оставшихся. И несколько секунд постояв на месте, принялся перебираться через рукотворную стену, которую сам вокруг себя и воздвиг.
Взобравшись на нагромождение трупов, осторожно спустился с другой стороны и зашагал к щиту, который окружал дворец. Солдаты, завидев меня, поступили вполне логично — ощетинились стволами винтовок, беря на прицел. Двое, вовсе довернули ствол пулемёта. Наивные. Даже без божественной силы, им не пробить кольчугу. А уже если я разозлюсь и решу спалить кусочек «искры», то эти неблагодарные циклопы умрут за считанные секунду от клюва и когтей Сандала. Правда, потом мне возможно придётся менять оболочку.
Дойдя до барьера, я остановился. Поняв, что никто из защитников не спешит что-то предпринимать, постучал по энергетической защите рукоятью меча.
От места соприкосновения металла с мерцающим щитом, разошлась рябь, а один из офицеров осторожно кашлянул. Потом что-то сказал тому, что командовал остальными и между ними завязался короткий спор.