Я бросил кусок, и чайка, та самая, из песни — «жирная, просто жуть», поймала его на лету.
— А можно с тобой на рыбалку? — осторожно спросила Лена. — Я тут никого не знаю, и поговорить не с кем.
— Я скоро уезжаю, у меня мама болеет. А сестра тут остается. Она вредная и ревнивая.
— Ну, ладно.
Похоже, Лена расстроилась. Я махнул ей и побежал на мол, девушка проводила меня задумчивым взглядом.
Пока я рыскал по рынку, Наташка натаскала почти полное ведро ставриды. Удочек она на всякий случай взяла две.
— Ну, что выяснил? — спросила она.
— Цены такие, как я и рассчитывал. Думаю, все получится.
Мы поменялись: я ей — блокнот с записями, она мне — удочку. Сделав заброс, краем глаза я следил за сестрой, изучающей цифры.
— А это ты зачем припер? — Она кивнула на орехи в авоське.
— На продажу в Москву для пробы. Только дома надо будет их очистить, чтобы меньше тащить
Наташка повела плечами.
— Ссыкотно.
— Ну а что делать. Ты рыбу продавать идешь? Я тут помедитирую немного, место покараулю и — домой.
Наташка сморщила нос — рыбачить ей нравилось больше, чем торговать — шумно выдохнула и потащила ведро на остановку, оставив мне маленькое мерное.
Хотелось выдохнуть и собрать мысли в кучу. Можно сказать, понеслась. Я снял две рыбки с крючков и сделал заброс, прищурившись, посмотрел на небо. Эй, вы там, да, я хотел в Москву на заработки, но не такой ценой!
Я крутнул катушку, она натужно затрещала, леска натянулась.
Немалого труда стоило подвести добычу к берегу. Сверкнуло серебро чешуи. Что-то небольшое, но почему так тяжело тащить?..
А потом я увидел высунувшуюся из воды пасть. Огромную мохнато-розовую разинутую пасть. Одну, вторую, третью.
"Хамса питается планктоном, фильтрует воду, поэтому пасти у них гигантские, как у козодоев, и смотрятся устрашающе. Я тяну рыбку, пасти разеваются и создают сопротивление — все логично.
Ведерко начало наполняться хамсой. Разнообразим рыбную диету шкарой.