Охрана, скромно толкающаяся неподалеку от больничного скверика, синхронно расползается в стороны, открывая мне вид на небольшую аллею.
И Аню, тихо стоящую к нам спиной.
Я внезапно ощущаю нереальный просто страх.
Так бывает, когда ты точно знаешь, что впереди тебя ждет что-то… Непонятно, плохое или хорошее, но ты, со своим жизненным опытом, ставишь на плохое.
И вот сейчас, именно в этот момент, когда ты еще не знаешь, когда до этого еще полсекунды… Страшно сделать шаг.
Это самое страшное, что может быть.
Этот шаг.
И я делаю его.
А потом еще. И еще. И все это время дыра черная внутри ширится, растет.
И я не хочу даже думать о том, что Аня мне что-то скажет сейчас… После чего жизнь перевернется.
Не хочу.
И не думаю.
Просто иду.
Сосредоточен на этом."
"Я мало чего в этой жизни боюсь. Я раньше вообще ничего не боялся. А теперь вот, самые страшные минуты переживаю.
Подхожу, близко-близко. Кладу обе руки на тонкие плечики.
Аня чуть вздрагивает, затем поворачивается ко мне, запрокидывает лицо.
И я тону опять в ее глазах.
— Слушай, Тагир, — тихо говорит она, — а ты хочешь обвенчаться со мной?
— Хочу, — голос мой, на удивление, спокойный. И даже без треска внутреннего. А я ведь весь рассыпаюсь. Сейчас, словно глиняный воин, трещинами пойду и опаду к ее ногам.
— Хорошо, — кивает Аня, — давай обвенчаемся.
— Аня… — я пытаюсь подобрать слова, но никак не получается, пусто в башке, — Аня… Ты… Зачем?
— Что зачем? Венчаться? — спрашивает она, — наверно, в благодарность… Это неправильно, конечно, что в благодарность, но… Когда тебе что-то дают, надо же благодарить? Я же безбожница, знаешь… А тут мне третий раз дают.
— Третий раз? — я НИХРЕНА не понимаю! Но начать расспрашивать, значит спугнуть ее такое внезапное откровение. И я делаю то, что сейчас должен: молчу и поддерживаю ее.
— Да, — Аня улыбается светло-светло, — знаешь… Когда-то я искренне считала, что не нужно ни у кого ничего просить.