– Совсем о главном запамятовала… Мессу черную сегодняшней ночью служить будут!
– Я знаю.
– Как? А… мне ж тока-тока Вася сказал…
– Бабуля, но раз Новичкову велели закончить работу к этой ночи, то и так понятно, что тянуть они не будут. Милиция на хвосте, каждый час на учете. Все свершится именно сегодня, тут и сомнений нет…
– Ладно, Никитушка, ты уж свои дела решай, а я своими займусь. Придумаем небось, как мастеров твоих в слободской храм посредь бела дня тайком доставить… Митьке-то чем заняться?
– Пусть продолжает наблюдения за Шмулинсонами.
Разговор с отцом Кондратом был короткий и деловой. Батюшка сообщил, что нашел в городских храмах соответствующую литературу и вместе с церковным хором будет молиться всю ночь у ворот немецкой слободы. Случись Вельзевулу таки вырваться на свободу, они постараются Божьим именем загнать его обратно. Здесь проблем не было. Мы пожали руки и договорились о взаимовыгодном сотрудничестве.
– Меня с собой возьмешь!
– Ваше величество…
– Пастора ихнего я самолично арестую! Руки за спину – и в кутузку…
– Да там ровным счетом ничего интересного, – пытался договориться я, но царь был непреклонен.
– Щас как дам… скипетром по лбу за вранье… Вы, значит, там будете засаду устраивать, демона иноземного ловить, монахов заморских брать, а я тут сиди?!
– Но там опасно!
– Так ты, шавка участковая, меня трусом обзываешь?!
Тяжелая держава, как баскетбольный мяч, полетела мне в голову.
– Что дума боярская скажет? На меня тут и так все зубы точат… а если узнают, что я вашу светлость смертельному риску подвергаю?! Да они мне все отделение разнесут!
– Я тебе новое построю. Хочешь, как у меня, в четыре этажа?
– Нормальный царь должен на престоле сидеть, дела государственные решать, а не с опергруппой по углам шарить… Вот возьмем мы их тепленькими, приведем сюда на ваш царский суд – тут и потрудитесь на благо Отечества.
– Ты мне про Отечество не пой! Ишь, соловей легавый выискался… Всякий царь, ежели он к себе хоть каплю уважения имеет, поперед прочих должен любому злу в лицо глянуть! Особливо когда зло это всему царству-государству угрозу несет весомую. Хватит со мной спорить, участковый, уволю ведь… Вот те крест, уволю!
Мы оба выдохлись.