Может это и к лучшему. Выйдя под ночное небо, я вдохнул теплый летний воздух. Волосы взъерошил легкий ветерок. Они уже изрядно отросли и пора бы сходить к цирюльнику. Да и побриться стоит. Отросшая щетина на подбородке грозит вскоре превратиться в настоящую бороду. Хорошо хоть усы у меня и раньше были. Они-то и не позволяли однозначно сказать, что я запустил себя. А с ними со стороны вполне можно было предположить, что я решил обзавестись «полным набором» растительности на лице.
Вернувшись в арендованную комнату, я тут же лег спать.
Проснувшись и позавтракав, я не стал никуда идти, а решил уделить время заданию Алексеева — начал заполнять собственную картотеку на тех, кого я знаю. Первым делом вписал деда. Тем более папочка на него в архиве уже лежит, так что я просто старался вспомнить, что там написано, и повторить это. В большей степени, чтобы «набить руку», ну и потому что от меня наверняка ждут хоть какие-то сведения про него. Дальше был заполнен на четверть листок про мою сестру Катю, еще два листка ушли на коновала Степана и служанку Любаву.
— Акинфей, — высунув кончик языка от усердия, выписал я вверху листка.
И вот сейчас я дошел до своих московских «знакомых».
— Так. Имя написал, отчество и фамилию пока не знаю, надо бы сегодня же это поправить, — шептал я себе под нос, — приметы — брюнет, борода в пол ладони.
Внизу в это время забарабанили в дверь, но такое случалось уже не в первый раз, и я не обратил на это внимания. Лишь когда снизу поднялись и застучали в дверь «хозяйского» коридора, я тяжело вздохнул и отложил листок. Марина Сергеевна уже ушла по делам магазина бытовых товаров, который ей достался от мужа. Юля тоже покинула дом, отправившись изучать трудное искусство игры на виолончели.
Отперев дверь выданным мне купчихой ключом, уж кого я не ожидал за ней увидеть — так это Сашку. Этого подростка я не видел с того памятного вечера, когда только прибыл в Москву и он у меня чемодан выхватил из рук. Он видимо тоже этот момент помнил и когда заговорил, посматривал на меня с опаской.