Наш путь закончился около длинной кирпичной стены высотой в три метра с башенками — столбами через каждые пять метров. Въездные ворота были отлиты из стали в три сантиметра и запирались на засов. Это стало видно, когда мы покинули машину и вошли через такую же литую стальную дверь, что располагалась сбоку от ворот. Внутри раскинулось обширное пространство, выложенное камнем, а через три десятка метров возвышалось трехэтажное здание самого главного управления жандармерии.
— Ну вот вы и добрались, — повернулся ко мне с улыбкой мужчина, который так и не представился.
Я лишь криво улыбнулся. Не ласково же меня встречает столица. Но ничего. Главное — я сюда добрался. Надеюсь, хоть дальше будет так, как обещал Рыков. Но тех грабителей я не забыл. И разберусь с ними при первой возможности. Все, как в прошлой жизни учил наш старшина роты!
— А куда мне дальше идти? — успел я спросить своего провожатого, пока тот не ушел по своим делам.
— А вон, куратор группы идет, в которой вы будете первичные курсы проходить, — кивнул он на высокого худого как щепка мужчину.
— Он как узнал, что вы в нашу службу идете, тут же попросил вас к нему в группу записать, — продолжил мой вызволитель.
— И почему же? — насторожился я, что не укрылось от «добродушного» жандарма.
— Ну как же... — протянул тот. — На одном ведь курсе в академии учились. Должны помнить.
Еще один знакомый? Что-то уж больно много их из прошлой жизни всплывает. Как бы новых проблем, как от Вяземского со Старопольской, не возникло.
Все эти мысли промелькнули меньше чем за секунду, после чего мне стало уже не до них. «Щепка» наконец добрался до меня, и его взгляд мне сильно не понравился.
Глава 12
— Савелий Лукич, рад вас видеть, — тепло улыбнулся «щепка» моему провожатому, после того как буквально «ощупал» меня хищным и предвкушающим взглядом, обещающим много проблем.
Похоже, друзьями мы с ним не были.
— Взаимно, Юрий Николаевич, взаимно, — добродушно усмехнулся Савелий Лукич.
— Я его под любым гримом разгляжу, — кивнул Юрий, — что мне эти синяки?
— А я вот вас не помню, — решил вмешаться я."
"— Ну конечно, — неприятно рассмеялся «щепка», — какое дело лихому Григорию Бологовскому, любимчику Павла Борисовича, до скромного дворянина всего лишь во втором поколении Юрия Николаевича Пантелеева?
— Вы не поняли, — угрюмо покачал я головой. — У меня амнезия после ранения. Я никого не помню. И ничего.