Или кто знакомый меня приметит. Идти-то куда, не ведаю. Раз возле вокзала — так приехал наверное я недавно. Может, меня кто из местных татей приголубил?
Прислушивался по дороге сюда я не зря и мой говор достаточно уверенно выдавал непривычные для горла обороты речи почти без запинки.
— Нет у нас таких, — сказал старик, но едва заметно отведенный взгляд, сказал мне лучше всего остального, что он соврал. И наверняка знает тех грабителей, что живут на первом этаже.
— Дык, кто тогда так меня? И что мне делать-то теперь? Без памяти, без вещей? Не знаю никого.
— Да помогите человеку, Серафим Кузьмич! — не выдержала одна из молодых мам. — Ну видно же — в беде он оказался.
— А ты, Пронька, не встревай в мужской разговор! — одернул ее старик. — Вот Пашка твой придет, скажу ему, как ты от чужого голого мужика глаза свои бесстыжие не отводила!
Девушка обиженно отвернулась и еще сильнее стала качать ребенка. Но тот на это не обратил никакого внимания, спокойно продолжая спать на руках матери.
Старик пожевал губами и достал из кармана мешочек. Из другого кармана извлек порванную газету и оторвал от нее клочок. Насыпал в клочок из мешочка табак и стал скатывать новую самокрутку. Все это он делал неспешно, усиленно о чем-то думая. Я ему не мешал, сам прикидывая, что буду делать, если втереться в доверие не удастся.
Вот старик закончил свое «таинство», сложил обратно мешочек с остатками газеты и достал коробок спичек. Чиркнул. Мне в нос шибанул густой запах сигаретного дыма, заставив меня поморщиться.
— Не куришь? — тут же хмыкнул старик. — Оно может и верно. Ты вот что... — снова сделал он затяжку и выпустил красивое колечко дыма. — Ты работать-то смогешь? Чего умеешь?
— Да откель мне ведомо-то? — пожал я плечами. — Не помню ж ничегошеньки. А от работы и не откажусь. Покажите, что надобно. Я и сделаю.
— Ну и добре, — кивнул старик. — Вечером старшой нашей бригады вернется, ему тебя и покажем. Пусть он уже решает, что с тобой делать.
С этими словами он наконец пододвинул мешок с моей одеждой ко мне. Уф. Первый этап завершен. Осталось лишь дождаться вечера и спуститься вниз. Если увижу там моих обидчиков, дальше уже расспрошу о том, кто они такие. Либо же, если их там не будет, надо как-то залегендировать свое знание о ночном ограблении и поспрашивать уже о самом событии.
Остальные обитатели комнаты тоже потеряли ко мне интерес, кроме сердобольной Проньки.