Он сам начал извиняться. Просить прощения. Старался вернуть все. И да, я с тобой полностью согласна, простить нелегко. Я тоже не сразу смогла принять его, но со временем лед между нами начал таять... Рома уже понял свою ошибку. Я уверена, что у вас все наладится. Алена, моя хорошая, просто сядь и поговори с ним. Без свидетелей. Без криков. Спокойно. Если он не захочет малыша, вот тогда уж точно тебя никто не остановит. Езжай куда угодно. Мы с Рамилем полностью тебя поддержим, ты не будешь ни в ком и ни в чем нуждаться.
Отвечать не приходится, потому что спящий в коляске ребенок плачет. До самого вечера я остаюсь здесь. То и дело задумываюсь над словами подруги. Возможно, она права. Но между нашими ситуациями есть огромная разница. Рамиль не заставлял Леру выйти замуж за левого мужика, а просто поверил каким-то фактам, попал в ловушку своих же сестер, которых уже вычеркнул из своей жизни. Лера — ангел по сравнению со мной. Внутри меня в данный момент нет ничего, кроме ненависти.
А если признаться честно, несмотря на Лерины слова, меня ни капли не тянет разговаривать с Ромой.
— Родной, ты еще долго? — подруга сжимает телефон между ухом и плечом, успокаивает плачущего ребенка. — Алена спешит, а ты просишь остаться. Ей уходить надо. Уже вечер! — не знаю, что говорит Рамиль, но Лера широко улыбается.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Сюрприз, — загадочная улыбка не слетает с лица Леры. Я терпеливо жду прихода мужа подруги, не обращая внимания на звонки Сережи. Ничего страшного. Пусть ждет. — Ты где останешься? То есть... Я так понимаю, к бабушке не пойдешь после развода. А куда? К своим подругам?"
"— Не знаю, — измученно выдыхаю. — К девочкам, наверное. Жду новостей от Рамиля. Потом к Лене поеду, что-нибудь одолжу у нее.
— Ну одежда у меня есть любая. Это не проблема. Да и к подругам тебе не нужно идти. Мы отправим водителя, пусть он тебя забирает — и прямиком к нам. У девчонок ты скучать будешь, а у нас время быстро пролетит, — кивает на малыша. — Все, договорились. Никаких протестов, Аленка. Не принимаются!
— Да. Никакие протесты не принимаются, — доносится мужской голос.