Тщательно скрываемый секрет, что Бренна знает норвежский, был известен только Лиле, поскольку им приходилось как-то объясняться. Теперь же, из-за ее неразумного гнева, Гаррик все узнал.
— Я пойду, Бренна.
Она испуганно взглянула на него. Гаррик собирается оставить без внимания роковой промах, но ей необходимо все выяснить!
— Ты слышал, как я говорила на твоем языке! Почему не обвинишь меня в том, что я скрыла это от тебя?!
Гаррик пожал плечами:
— Ты достаточно долго пробыла в этой стране, чтобы понимать наш язык, Бренна.
Сегодня его почему-то никак нельзя было вывести из себя, и Бренна не могла больше выдержать этого:
— Меня обучили вашему языку еще до того, как привезли сюда. Знание оказалось моим тайным оружием против тебя, Гаррик, единственным, которого ты не смог отнять, хотя я им так и не воспользовалась.
— Знаю.
— Знаешь?! — От неожиданности Бренна широко раскрыла глаза.
— Твоя тетя рассказала мне давным-давно. Я хотел получше понять тебя, и она поведала многое из того, что пригодилось потом.
— Но почему никак и никогда не показал, что тебе все известно?
— Хотел, чтобы ты сама призналась, — не повышая голоса, ответил Гаррик. — И, как видишь, так и случилось.
— Только теперь это не имеет значения.
— Имеет.
Бренна была потрясена неожиданной нежностью этого всегда резковатого голоса. Гаррик шагнул вперед и оказался прямо перед ней. Взгляды их снова встретились, и в его глазах не было ни гнева, ни ненависти… Его руки обвились вокруг нее, притягивая все ближе… и сердце Бренны на мгновение замерло, словно перестало биться.
Гаррик продолжал прижимать ее к себе, не осмеливаясь пойти дальше из-за того, что Лила с нескрываемым любопытством глазела на них.
Бренна уставилась на Гаррика затуманенными серыми глазами, пытаясь понять, откуда такая перемена.
— Что все это значит?
— Весна не за горами, Бренна. Отец дал слово, что отвезет тебя домой.