Девушка вздрогнула и поспешно подобрала босые ноги под сорочку. Она уже свернулась клубочком и снова прикрыла глаза, когда послышались чьи-то шаги, и Бренна подняла голову. Рядом с кроватью стоял Гаррик с большим, наполненным едой подносом. Приказав овчарке выйти, он захлопнул ногой дверь и поставил поднос на стол.
— Что ты имеешь против свежего воздуха, госпожа? — осведомился он, не глядя на нее и пошире распахивая балконную дверь.
— А что имеешь ты против тепла? — беззаботно огрызнулась она. Но Гаррик неожиданно расплылся в улыбке:
— Боюсь, девушка, что зимой ты погибнешь, если считаешь холодной такую прекрасную погоду!
Бренну снова охватил озноб.
— Поешь, госпожа, — предложил Гаррик, подвигая к столу два стула с высокими спинками.
— Твои гости наконец разъехались? — осведомилась она, вкладывая в слово «гости» все отвращение и презрение, которые испытывала к этим людям.
— Да, и в доме опять стало тихо и мирно. Сейчас мы поедим, а потом побеседуем.
— О чем это? — насторожилась Бренна.
— О тебе и твоей новой жизни. Самое время. Хочу объяснить, что тебя ожидает.
О Боже! Кажется, грядет очередная схватка, а она еще от предыдущей не опомнилась! Неужели отныне придется постоянно мериться силами с этим человеком? У Бренны не было ни минуты покоя с тех пор, как умер отец, а ей так хотелось хоть немного отдохнуть душой!
Вздохнув, Бренна уселась напротив Гаррика за маленький стол.
— Интересно, за кого меня принимают, если поят молоком, словно грудного младенца? — взвилась она, гневно глядя на Гаррика.
— Но я и себе принес молока, госпожа. Мы всегда пьем по утрам молоко. Это напиток здоровья.
— Ненавижу молоко! — огрызнулась девушка. — Неужели здесь женщинам не дозволяется пить вино или медовуху?
— Дозволяется, только не рабыням. — Гаррик с язвительной усмешкой чуть откинулся назад.
Бренне неудержимо захотелось выплеснуть молоко ему в физиономию, чтобы стереть проклятую ухмылку.