Понятно, что тема отъема денег у населения через таких вот осликов — интересна, потому что редко кто из них знает своего прямого руководителя, кому именно от отстегивает большую часть бабла. Получается, на горячем надо ловить.
А как?
А это теперь проблема Ящера.
Мы ему, выходит, подогнали офигенную возможность потопить конкурента. Ослика, да не из последних, если умудрился сыночка его крутануть. Я прикидываю, сколько он с него снял. Понятно, что самому ослику дай бог, пять процентов от суммы перепало, но даже этого хватило, чтоб вдоволь помотаться по курортам.
— Слушай, а это у нас по другому ценнику должно проходить! — поднимаю я взгляд на Серого, и тот кивает, чуть снисходительно.
Я поднимаюсь, отряхиваю порядком запыленную футболку, давно переставшую быть белой, прикидываю в уме, насколько увеличивается наш гонорар в связи с вновь открывшимися обстоятельствами.
И соглашаюсь с братом: нельзя, чтоб этот уродец пропал среди бела дня просто так.
Сомневаюсь, что его, выродка, надолго оставляют без присмотра, за такими придурками обычно послеживают.
Если бы его просто из бара утащили, или на улице, или он вышел бы и пропал, то искали бы, кому это нужно… Вышли бы на Ящера. Негласно, само собой, но вопросы бы были.
Он — первый подозреваемый.
Начнут так вот ослики другие пропадать, на кого будут вешать? Кто сразу, словно улитка, спрячет рожки и упятится со всеми своими грехами куда подальше, чтоб не заловили? Или насторожится и в атаку пойдет, тоже компромат какой-никакой опубликует… И даже не в прессе, а в узком кругу ограниченных людей.
А тут куча народу видела, как он вышел из заведения, за неделю до этого в том же заведении интересовался женщиной в красном, про которую тут только совсем больной не в курсе, чья она.
Вышел, сел в такси… И приехал сюда.
А отсюда он, скорее всего, поедет к Ящеру на разговор приватный. И затем, наверняка, вернется обратно, догуливать отпуск… И готовится к новым свершениям. Теперь уже на благо нового хозяина… Это если не будет дураком упертым.
А у нас с братишкой алиби — камеры, чистые совершенно, свидетели, репутация, опять же…
Мы никого не видели, не слышали. Через наш забор даже птички не пролетают, а уж тем более всякие посторонние. Мало ли, кто тут шатается, за пределами частных владений? Мы за каждого бомжа ответ не можем держать.
Таким образом, полиция не прицепится, не к чему.