И моего малыша они, естественно, никогда не признают. Одно дело благотворительность, сюси-пуси с маленькими воспитанниками. Другое – собственный сын и внук непонятно от какой матери. В то время как там уже подросла невеста Юляшка! На глаза от досады наворачиваются слезы.
– Я напомнила тебе о грустном? – «Леночка Матвеевна» тут же замечает мое состояние. – Прости. Я хотела сказать, что тебе дано большое счастье! Вижу, ты умненькая и старательная девушка. А на первых порах мы тебе поможем. Я возьму вас с малышом под личное наблюдение!
Где-то я это уже слышала.
– Спасибо вам большое, – позволяю себя обнять.
Елена гладит меня по спине.
– Вот и хорошо. Пока вы здесь под присмотром, а на выписку я сама приеду и отвезу вас в приют.
Последнее слово меня пугает, я резко отстраняюсь.
– Мой сын не поедет в приют!
Ястребова качает головой.
– Я не про детский дом.
Объяснения меня немного успокаивают. Пусть Ястребов ведет под венец кого ему там напророчили. А я ухвачусь за шанс быть вместе с моим ребенком. Как только поправлюсь после родов, возьмусь налаживать жизнь. У меня есть кое-какие мыслишки. Может быть, получится восстановиться на учебе.
Медсестры зазывают Елену на чай, и она быстро уходит. Забыла, что хотела посмотреть моего сынишку, или я ее напугала слезами.
Я даже прокручиваю в голове картинки знакомства с Антоном. Хочу досконально вспомнить его лицо. Впрочем, тот день я никогда и не забывала…
Хотя сам день рождения, когда Тая и Костик «того», проносится в голове каруселью. Он выпал на пятницу, и с радости мы сняли беседку в парке.
Костя на тот момент меня уже напрягал – веселый парень стал перегибать с плоскими шутками. А после того, как мы окончательно сблизились, в его манерах появились хозяйские замашки.