Разве могла она пропустить мимо своего внимания эрширского земледельца-поэта? Наверняка и статью Генри Маккензи о нем прочитала, в которой говорилось, что этот «Богом наставленный пахарь из своей нищеты и невежества взирает на людей и нравы с необычайной проницательностью и пониманием». А встретившись с ним на одном из балов, герцогиня просто пришла в восторг — и хорош, и молод, и беседует мило, даже весьма кстати вставляет в разговор французское слово. Всю ночь танцевала герцогиня с поэтом под возмущенный ропот знатных эдинбургцев.
"Однако цену себе Бернс знал. Весь Эдинбург повторял историю о том, как Роберт повел себя, когда ему принесли приглашение от молодой избалованной дамы, которая сообщала о том, что ждет мистера Бернса к себе на вечер и надеется, что его приход развлечет гостей, созванных специально для встречи с ним.
В июне 1787 г. Бернс приехал в Мохлин — нужно было помочь матери деньгами, да и двое ребятишек без отца явно скучали. Слава не вскружила ему голову, и он оставался таким же простым и веселым парнем. Но изменилось отношение к нему горожан.
Правда, теперь уже сам Роберт не хотел жениться. Сказалась гордая и страстная натура: его по-прежнему душила боль и обида на Арморов. Но с Джин время от времени он встречался. Как ни старался ее забыть, не мог, его словно влекла к ней какая-то непреодолимая сила.
Осенью Бернс снова уехал в Эдинбург. И одной из причин отъезда было появление на свет еще одного маленького Роберта (Клоу). Эдинбургская служанка Пегги Камерон, родившая ребенка от Бернса, подала на него в суд, и ему снова (в который раз!) пришлось каяться в своих внебрачных связях.
Впрочем, не всегда Роберту сопутствовал успех в любовных делах.