— Тебе нужно отдохнуть, Кудряш, — отвечает Громов спокойным голосом. — Выглядишь и правда уставшей.
Он резко разворачивается и уходит… к двухэтажному дому поблизости. Сердце громко ухает в грудной клетке, потому что его соседство теперь означает, что никакого покоя в моей жизни больше не будет.
Глава 6.
Альбина.
— Слышишь? — по кабинету тут же раздается громкий ритмичный стук.
Киваю и не сдерживаю слёзы. Тук-тук-тук… это звучит сердцебиение моего ребёнка, который на данный момент размером с фасоль, но у него уже бьется сердце, и он живой.
Доктор рассказывает мне что-то ещё, но в ушах звенит, собственные всхлипы заглушают её голос, и я ничего не слышу. Кажется, она говорит, что у нас с фасолиной всё хорошо и это самое главное. Я вытираю салфеткой живот и натягиваю на себя вещи. Обычно я не склонна к сильным проявлениям эмоций, но сегодня мне можно.
Два года назад я хотела сделать ЭКО. Записалась в клинику, стала искать себе донора. Выбирала похожего на Громова, потому что мысленно желала себе точно какую малышку, какой была у меня Полина — темненькую и синеглазую.
— Сама понимаешь, что при таком диагнозе забеременеть было сложно, — произносит гинеколог у которого я постоянно наблюдаюсь. — Поэтому единственное, что хочу сказать тебе — береги себя, Альбина.
— Спасибо, Ириша Альбертовна. Я постараюсь.
Выхожу из её кабинета и достаю из сумочки телефон. Хочу позвонить Ромке, чтобы обрадовать его, но почему-то медлю. Наверное, за долгое время одиночества я привыкла быть одна и эгоистично забываю о том, что у меня не донор, а Ромка.
На улице сегодня тепло. Чувствуется скорое приближение весны и ощущение чего-то нового. Я ведь долго думала, что перестала жить, делая всё на автомате. Дом-работа-дом. По воскресеньям встречи у мамы, раз в две недели — у Даши.
Я направляюсь в сторону парковки и слушаю длинные гудки на другом конце провода.
— Да, Аль! У тебя что-то срочное? — слышу запыхавшийся голос Ромки.
— Я была на УЗИ, хотела поделиться с тобой результатами, — произношу в трубку.
— Не сейчас, ладно? У меня на работе ЧП.
— Что-то серьезное? — напрягаюсь я.
— Потом, Аль.