Кажется, не меньше часа. А потом я услышала стон. Поняв, что он означал, тут же отскочила от двери.
Как раз в этот момент вернулся Райт. Весь взъерошенный, будто только что оббежал чуть ли не весь город, он одним рывком открыл дверь, но сразу же захлопнул ее. Выругался и назвал Лиама гребанным придурком.
— Судя по всему, с вашим другом все в порядке, — это сказал мужчина, которого Матс привел с собой. Ему было по меньшей мере лет шестьдесят и в руках он аккуратно держал чемоданчик. — Я тут не нужен?
— Нет, когда он закончит, осмотрите его, чтобы я мог со спокойной душой его убить, — Райт злился, но, в тот же момент, тревога в его глазах постепенно начала исчезать.
Последние слова Матс сказал мне. Я хотела остаться, но возражать не стала. Наверное, хотя бы Лиаму не стоило меня видеть. Тем более, судя по всему, ему действительно стало лучше. Меня это радовало.
Только когда мы подходили к квартире Райта, я мысленно подсчитала даты и с изумлением поняла, что, судя по всему, Лиам и мама только что зачали меня.
— Мне нужно вернуться, — Райт завел меня в квартиру. — Не жди меня. Ложись спать.
Я кивнула, но спать не легла. Вместо этого расхаживала по кухне и пила кофе.
Когда в дверь постучали, я не сдвинулась с места. Если бы пришел Матс, он бы открыл замок ключом. Значит, это был кто-то другой. Может, кто-нибудь из его друзей.
Но стук не прекращался. Этот человек не собирался уходить. В итоге я подошла к двери и посмотрела в глазок.
Мне понадобилось время, чтобы узнать его.
Амок.
Ноги подкосились и я поймала себя на желании убежать в спальню, чтобы закрыться там.
Но ведь чего-то такого я ожидала. Готовилась. Так почему сейчас боюсь?
Сделав глубокий вдох, я открыла дверь.
— Кто ты? — Амок скользнул по мне раздраженным взглядом. — Где Матс?
Он оттолкнул меня и зашел в квартиру.
— Его нет, — я старалась держаться спокойно.
— Я чувствую присутствие своего брата, — Амок пошел к спальне, но и она оказалась пустой.
— Возможно, ты чувствуешь это, — я отодвинула воротник кофты и показала метку. Глаза Амока упали на нее. Сразу в них отобразилось непонимание. Стоило ему сделать вдох, как оно лишь усугубилось.
— Это Матс поставил? Что за ересь? Он еще несовершеннолетний.
— Он мне ее поставил, когда ему было тридцать четыре, — я тоже зашла в спальню и взяла в руки свое платье.