Единственное, что я поняла — прошлое не меняется после моего перемещения. Оно становится ровно таким, каким должно быть. То есть, например, я отдала тебе это письмо потому, что в теперешнем для меня времени ты мне его дал, но сделал это только потому, что я сейчас говорю тебе о том, что ты должен написать все это.
— Почему же я сам себе все подробно не расписал?
— Не знаю. Понимаешь, это письмо написал тот ты, который уже пережил этот наш разговор и еще восемнадцать лет. Ты сделал так, как посчитал нужным и я думаю, что все не просто так.
— То, что ты истинная Райта, усложняет взлом, но метка вообще не дает этого сделать.
— Во время моего первого перемещения на мне не было метки. Я буду тут через четыре года.
— Первое перемещение через четыре года?
— В первый раз меня переместило на четырнадцать лет назад. Второй, вот сейчас, на восемнадцать. В первый раз на мне метки не было.
— Я не смогу этого сделать, даже если ты разрешишь. Только, если ты будешь эмоционально нестабильна. Устроишь мне это? — парень усмехнулся.
— О, черт… — мои губы дрогнули в улыбке. — Так вот значит, как…
Я не сдержала нескольких смешков, а Амок, услышав их, нахмурился.
— Чего смеешься?
— Просто я только поняла, что… — черт, а ведь про «залезть в голову» я говорила просто так.
— Твой папа? Ты, кстати, так и не сказала мне, кто ты. Ничего о себе не рассказала.
— Ты знаешь друга Райта, которого зовут Лиам? — увидев, что Амок кивнул, я сказала: — Он мой отец.
— Ты серьезно? — видно, у него в голове не укладывался образ молодого альфы и меня в роли дочери.
— Серьезно. Я не намерена шутить и, кстати, я своих родителей очень люблю.
— Угрожаешь мне?
— Нет. Я предлагаю тебе сделку, при которой каждый из нас получит выгоду, но у меня есть условия, которые я не собираюсь обходить. В первую очередь — безопасность моих родных. И с Матсом все тоже должно быть хорошо.
— Переживаешь за него? — Амок оскалился.
— Нет, но он мой истинный. Если умрет он, мне тоже будет плохо.
— Я не хочу смерти своего брата. Во всяком случае, пока что.