Не сильно ударилась затылком, но кайфовала от бешеной страсти, что искрила между нами."
"Марат сдирал с меня халат, оставляя меня обнаженной, беззащитной. Вгрызался в грудь. Торопился так, словно я могу передумать, словно сам боялся передумать. Поднял меня в воздух, щелкая пряжкой ремня. Мои ноги уже были широко разведены, а его член упирался между. Никакого белья. Я ведь ждала его. Никогда не забуду рык, с которым он в меня вошел. Безжалостно. Грубо. Болезненно даже. Но какой же был кайф снова чувствовать его в себе.
Он впервые трахал меня не на постели, и я ликовала, что довела его до такой грани, когда обратного пути не будет. Довела Марата, который поклялся быть верным другой. Мой правильный, честный Марат.
Тогда я думала… «Только одна ночь, чтобы доказать себе, что он все еще хочет меня. Не смотря, ни на что, хочет только МЕНЯ»!
Доказала.
Мы всю ночь занимались сексом. Без света. Без разговоров. Только стоны в полной тишине, только звучные шлепки тел, что так долго томились друг по другу.
– Приходи, когда разведешься, – это касалось и правды о сыне.
Он промолчал, а я ушла. Обиделась и пообещала себе, что больше с ним никогда не увижусь. А ровно через год нарушила обещание.
Дура? Какая же я дура.
– Вика! Почему? – его голос, искаженный интернетом, бьет по нервным окончаниям.
– Потому что ничего нового мне так все равно не покажут.
Секс без разговоров, а на утро стандартное предложение вернуться в Москву и получить свою долю в его бизнесе. Место в его гареме. Без печати в паспорте конечно. К чему она нам теперь? Были же женаты, хватит.
– Повторение мать учения, помнишь? – заладил он.
– Марат, нахера ты мне звонишь? – не выдерживаю, да и Карим уже выйти просится. Подруга вон бежит. Волнуется. А меня уже потряхивает. От воспоминаний, от мысли что он думал обо мне.
– Потому что знаю, что твой отец умер, – спасибо, блядь, что напомнил. – Потому что его имущество забрали за махинации, а ты осталась с голой жопой.
Отхожу от машины, потому что еще немного и из меня польется отборная брань.
– Тебе не терпится прикрыть мою жопу или ты просто хочешь туда что – то вставить? – благодетель, хренов.
– Вставить тебе я тоже не прочь…
Да блин! Так хорошо было, а он все испортил. Я ведь почти его в черный список внесла.