Непривычные ноги закаменели в икрах, как будто она долго лезла в гору. Худая Иванова спина и синяя кепка «Рибок» скрылись за кустами и снова возникли с другой стороны аллеи.
Уговор был такой — туда и обратно. За пределы аллеи не выезжать, а Иван — Ингеборга это уже знала — всегда соблюдал условия договора, хотя на первой стадии отчаянно торговался, выклянчивая условия получше.
Весь в отца.
Помогая себе плечами, она с трудом стащила рюкзак с мокрой спины и отыскала в нем сигареты. Конечно, курить после физической нагрузки вредно, но что ж поделаешь, если хочется Кроме того, она честно заслужила небольшой перерыв.
Как она и предполагала, коньки у Ивана были очень дорогие, почти профессиональные, а умения — никакого. Однако он быстро и с энтузиазмом учился. Высунув от усердия язык, он по сто раз проезжал все те же десять метров, чтобы шикарно затормозить рядом с Ингеборгой.
Он так старался, что на него жалко было смотреть.
— Ну как?! — развернувшись, заорал он с другого конца аллеи."
"— Отлично! — прокричала она в ответ. Он все время требовал одобрения и участия. Наверное, если бы она не выражала его поминутно, он вообще не стал бы кататься.
Ребенок, обойденный вниманием взрослых. Славный, старательный, немножко капризный, очень упрямый одинокий ребенок.
Черт бы побрал его папашу!..
С утра он вновь полетел на работу, как будто от его приезда зависела по меньшей мере чья-то жизнь.
— У нас опять проблемы, — сообщил он удивленной Ингеборге и испуганному Ивану.
Может, у него и в самом деле неудачное время, а может, он всегда такой ненормальный?
Ингеборга наконец-то закурила и с удовольствием огляделась по сторонам.
Сидеть на солнышке было тепло и приятно, лавочка была чистенькой и веселой, вполне готовой к летнему сезону. Неподалеку, за каменной балюстрадой, рабочие монтировали сцену — готовились к первомайским праздникам. Из кафе пахло жареным мясом и свежим хлебом.