Интересно, если ее пригласить, может, она поедет с ними в эти самые Озера? Наверное, можно попытаться ее уговорить. Пообещать, что сам он будет спать в бане на берегу огромного черного торфяного озера, в котором теплыми вечерами тяжело, как из пушки, бухали сомы, а она с Иваном в доме на горке. Дом был большой, капитальный, справный — Степан с наслаждением планировал и строил его несколько лет подряд.
Можно соблазнить ее тем, что в двадцати километрах от деревни Литва, и они вполне могут туда съездить, если заранее позаботиться о визах и документах.
Надо сказать Ивану, чтобы начал ее уговаривать. Иван кого хочешь уговорит. Отказать ему, когда он смотрит своими глазищами так, как будто от ответа зависит вся его дальнейшая жизнь, невозможно.
Свободного места возле дома было полно — никто еще не вернулся с работы, и Степан шикарно поставил машину почти под своими собственными окнами.
В «Седьмом континенте» напротив Думы он купил каких-то соков, берлинского печенья, ветчины, паштета и огненную упитанную золотисто-коричневую курицу, которая даже сквозь толстый бумажный пакет обжигала руки и пахла на всю машину.
Придерживая пакет подбородком, Степан открыл сначала одну, а потом другую дверь своей квартиры, и навстречу ему в образовавшийся проем хлынула музыка.
Скрипки пели легко и свободно, то ли радостно, то ли печально. Звук был выпуклый и объемный, идущий, казалось, отовсюду, и голос — голос! — царил над звуком, не подавляя, а украшая его.
Пакет он сунул под зеркало и пошел в глубину квартиры, радуясь и удивляясь этой неизвестно откуда взявшейся музыке.
Ингеборга Аускайте, стоя спиной к нему, что-то делала на плите и во весь голос подпевала Хосе Карерасу, который пел «Памяти Карузо».
Степан смотрел на нее во все глаза.
Она улыбалась, закидывала голову и, взмахивала ложкой, как дирижерской палочкой, и упивалась огромным звуком, шедшим из динамиков, и сама пела, свободно и без стеснения, ничего не замечая вокруг.
Карерас допел, скрипки замерли, обвалились аплодисменты, и Ингеборга сказала в сторону музыкального центра:
— Большое спасибо, — и повернулась с пультом в руке. И увидела Степана.