— Прошу прощения, — пробормотал он, неизвестно почему очень смущенный, как будто только что подсматривал за ней в ванной, — я не хотел вас пугать, я только что вошел. Честное слово, только что…
— Вы меня совсем не испугали, — выговорила Ингеборга, едва переводя дух. Ей было очень стыдно. — Я… я готовила ужин. А… Ивана нет.
Только сейчас вспомнив, она Нажала кнопку на пульте, и диск выехал с мягким приятным звуком.
— Как… нет? — переспросил Степан, отчего-то плохо соображая. — А где же он?
— Он уехал на день рождения к Илье, это его одноклассник.
— Нет, — сказал Степан, — не хочу.
— Вы не волнуйтесь. — Она овладела собой. По крайней мере настолько, что ей удавалось говорить почти связно. Она осторожно положила ложку на блестящую поверхность стола, прошла мимо Степана и вынула из гнезда нестерпимо сверкнувший диск.
— Вы любите классическую музыку? — неизвестно зачем спросил Степан.
— Люблю, пожалуй, — согласилась Ингеборга, — но не всю. Я люблю такую классическую музыку, которую любят все плохо образованные люди. Моцарта. Вивальди. Гайдна. Вот Карераса люблю и Монтсеррат Кабалье. Знаете, она однажды пела в Париже, и родители купили мне билет. Я потом год не могла забыть про этот концерт, так это было… необыкновенно. А Стравинского я не люблю.
— Я свожу вас на концерт Монтсеррат Кабалье, — пообещал Степан мрачно, — осенью она приедет в Москву, и я вас свожу. Пойдете?
Ингеборга посмотрела на него и ничего не поняла. Он был какой-то странный, напряженный и как будто сердитый, но явно не на нее.
— Пойду, конечно, — согласилась она осторожно, — спасибо. Только до осени еще надо дожить…
— Это точно, — согласился Степан, — это как раз совершенно точно. Дожить бы неплохо.
— А вы почему так рано? — спохватилась Ингеборга.
— Я еще не знаю точно, — признался Степан, — может быть, случилось. А может быть, и не случилось. Точно я буду знать только завтра.
— А почему завтра? — спросила Ингеборга, понимая, что это в общем-то совсем не ее дело."
"— Потому что завтра я получу ответ, что именно в том пузырьке, который я нашел в кармане у Петровича.
— У кого? — переспросила Ингеборга.