Очевидно, мы стали друг для друга откровением. Ведь не ждал же он, что у меня трусы намокнут от того, что ему делают минет? Он меня не привлекает абсолютно. Лишь вызывает желание научиться стрелять и податься в киллеры.
Подозреваю, что в отношении меня он испытывает схожие чувства. И может пойти у них на поводу.
Что Холодов сделал бы или сказал бы дальше, мне узнать сегодня не дано.
– Олеся! – зовет меня знакомый голос.
Обернувшись расплываюсь в улыбке:
– Лука!
– Увидел и гадаю, ты это или не ты, – продолжает говорить парень, не замечая напряжения, повисшего в воздухе, и недовольства, написанного всеми красками на лице Холодова.
Я же разглядываю его во все глаза. Он уже и не парень вовсе. Молодой мужчина. И выглядит старше своих девятнадцати. А еще я замечаю за его спиной крепких мужиков в костюмах. И он с охраной. Хотя чему тут удивляться? Явно его отец бережет своего наследника.
Отступаю от Холодова. Не хочу никакой двусмысленности. Понимаю, что Луке до этого всего дела нет. И тем не менее..
– Какой ты стал! – тяну восхищенно.
А в памяти долговязые подростки – он и сын, уплетающие приготовленные мною блинчики. С малиновым вареньем. Как давно это было. И недавно. В моем сыне уже нет ничего от того подростка. А в Луке – и подавно."
"– Олесь, а Матвей? Вы переехали, что ли? Он на связь полгода как не выходит.
Да, полгода. Как раз тогда, когда наша жизнь с Матвеем так поменялась.
Потом Лука ловит один из фирменных взглядов Холодова и интересуется без суеты:
– Владислав Сергеевич, я помешал?
Вот как – они знакомы.
Несмотря на то, что Лука спрашивал вроде как Холодова, отвечаю я.
С его величайшеством мы вроде все выяснили. Да и выяснять по большому счету нечего.
– Не помешал ты! Мы уже распрощались, – не успеваю выговорить, как меня обжигает очередной взгляд недобрых синих глаз.
Ну его! Пусть к Неверовой возвращается. Ей он нужнее.
– Переехали, но недавно, – но про то, куда пропал Матвей, ничего не говорю.
Поступок отца сказался на нем не лучшим образом. И возможно общение с Лукой, за которого его отец всегда стоял как крепость, стало для Матвея не таким простым, как раньше. Но сейчас сын отошел.