Времени у нас вагон, до заката спокойно успеем. И на поворотах не газуй.
— Ага, ты давай тоже там: смотри на стопы, а не на попы.
— Иди уже, остряк хре́нов, — отмахнулся я и прыгнул за руль.
О да, вот она — идеальная посадка человека за рулём, не то что в этом рыдване. Не, за УАЗ я, конечно, руками и ногами, но всё-таки о комфорте водителя наши инженеры тоже могли бы подумать. В остальном, особенно в новых реалиях, у меня к этому аппарату вопросов нет. Вот чего нам сейчас действительно не хватает, так это пары раций.
УАЗ плавно тронулся, натягивая верёвку, и мы покатили домой. Страху я, конечно, натерпелся. Машину и в самом деле носило на поворотах, как корову на льду. А при торможении каждый раз казалось, что я вот-вот въеду Стэпу в задний бампер. Но напарник оказался довольно неплохим водителем и вовремя реагировал на моё приближение.
— Чё за лажа, — пробормотал Стэп и, повернувшись спиной к калитке, принялся молотить в неё ногой. — Э-э-э, вы чё там, уснули все, что ли⁈
— Да подожди ты, не шуми, — осадил приятеля я. — Дай послушать.
— Да что там слушать-то?
— Захлопнись, — шикнул я и даже глаза прикрыл.
А когда втянул ноздрями морозный воздух, на душе стало совсем тоскливо.
Стэп молча за мной наблюдал, но при этом от ворот не отходил.
Некоторое время я рассматривал стену, останавливая взгляд на бойницах, но увы, так и не заметил никакого движения. Пулемётные стволы, что располагались в надвратной башне, тоже не двигались, а это уже совсем плохой знак. Плюс ко всему, изнутри не доносилось ни единого звука или запаха. А это нереально, если там теплится жизнь.
— Ерунда какая-то, — пробормотал я, вернувшись к напарнику. — Там, кажется, никого нет.
— В смысле — нет? — не поверил приятель. — Там всегда кто-то есть, просто пускать нас не хотят! Э-э-э! — Он снова забарабанил в калитку. — А ну открывайте, пока я вам ручки дерьмом не извозил!
— Здесь ещё есть вход?
— Само собой, — пожал плечами Стэп. — Там чуть дальше, влево. Но мы им не пользуемся.